Вверх страницы
Вниз страницы

Утопия "Шанс выжить дается не каждому..."

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Отыгрыши » Район "Кожевенный"


Район "Кожевенный"

Сообщений 151 страница 180 из 231

151

Деннис закрыл входную дверь, расшатанную бешенным напором одонга, и осторожно убрал нож обратно в ножны. Теперь он стоял на границе тени в проеме кухонной двери и видел разворачивающуюся перед ним драму…Когда Агнес повернулась к нему, качая умершего, Деннис услышал ее полный горя и скорби голос.
-… помоги его на стол закинуть….давно мы здесь?
Вдвоем они подняли тело и положили его на стол. Деннис внутренне ужаснулся ранам, от которых умер одонг. Для человека даже половина этих ран была бы смертельной! А потом машинально возник вопрос: «КТО сделал ТАКОЕ?». Арктуро не был стопроцентным пацифистом, но насилие в подобное форме приводило его в состояние праведного гнева. «КТО дал право совершать такое?». Лицо его посуровело:
- Агнес, ты долго спала. Я не знаю сколько сейчас времени, но когда принес тебя сюда – вечерело. Потом я сам заснул, а когда одонг начал ломиться в дверь, пустил его. Хорошо, что он не заметил меня, иначе ты могла бы проснуться в кухне с двумя трупами…

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-11-04 12:15:58)

0

152

Слушая Денниса, Дочь Степи молча поправляла и собирала тело одонга. Вправляемые ею кости и суставы издавали неприятный хруст, зато мягкие ткани, стоило им соприкоснуться, плавно слипались между собой. Такова была природа червей, тело их , их раны срастались с необычайной скоростью. Ткани словно стремились друг к другу, но вот кости, с костями дело обстояло хуже. Бывало, что сломанную или вывихнутую кость не успевали привести в порядок, а ткани вокруг травмы уже начинали срастаться, и тогда приходилось резать заново. Сейчас, правда, это было не важно. Одонг умер, Агнес просто ухаживала за телом, что бы сыну Бодхо не было стыдно перед Землёй. Да и себя надо было чем-то занять, иначе она могла сорваться и тогда трупов в её кухне, станет действительно больше. Дольше всего, девушка возилась с его челюстью, раскрошенные зубы шипами торчали из тканей, не давая им соединяться и Агнес, чтобы не мучится, просто вытащила их все и ссыпала червю в рот. Наконец с телом было покончено, Людоедка, где могла, поправила и скрепила тряпки окутывающие степняка, после чего, сняла несколько бинтов с верёвки и завернула там, где с одёжей уже ничего нельзя было сделать. Девушка, прихватив с собой рог, ушла в спальню, и надёжно спрятав священную кость, наконец-то переоделась в нормальную одежду. Вспомнив своё падение в яму и последующие знакомства, она хмыкнула, таким сейчас казалось всё это неважным и мелким, по сравнению с тем, какая беда отдёрнула полог их юрты, что девушка даже не испытала никаких чувств от воспоминаний. Только разве что снимая ватник, она усмехнулась, вспомнив Рыжего и своё обещание вернуть ему его вещи. Свои обещания Дочь Степи выполняла всегда. Агнес взяла простынь и вернулась на кухню. Белое полотнище накрыло тело одонга с головой. «Сын готов отправиться к Матери, да только вот шурф, куда закладывают тела, прежде чем вернуть их Земле, находился в Бойнях, а те заперты». Людоедка стиснула зубы. «Мать многих детей не дождётся, вернее их душ, но подумаю я об этом позже, иначе…» Что было бы иначе, девушка не додумала, она вздохнула и развернулась к Арктуро.
- Я буду благодарна тебе если ты забудешь всё, что здесь видел, это не для посторонних глаз… И ещё, - Агнес помялась, но другого выхода она не видела. Ещё никогда девушка так много не просила о помощи как сегодня, - зашить это надо. Самой мне сложно будет.
Кларк подошла к Денису и раскрыла правую ладонь. К сожалению, она не обладала одонговым свойством сращивания тканей, и на ладони тут же разъехались в стороны края раны, оставленной священной костью. Не дожидаясь ответа, она отошла к своим странным инструментам и поднесла к Арктуро пару игл и нить из бычьей жилы. Если мужчина откажется, всё равно придётся шить. Самой.
- Ты знаешь, как это делать, или мне нужно будет подсказать? – Агнес достала бутыль с твирином и, плеснув в плошку, опустила туда иглы и нить.

Отредактировано Agnes Clark (2010-11-05 07:20:31)

+1

153

Не говоря ни слова Арктуро подошел к столу, осмотрел инструментарий и подцепив металлический предмет отдаленно напоминающий пинцет тоже отправил его в плошку с твирином. Ему приходилось видеть ГОРАЗДО более серьезные раны и сшивать их в условиях ГОРАЗДО более страшных. Мыслей в голове не осталось. Только холодный рассудок.
Когда он поднял глаза на Агнес, та увидела что неровный свет свечей наполняет глаза учителя странным оттенком. Зелень плавилась с карим, перерождаясь в грязно-бурый, цвет засохшей крови.   
- Приступим, - Арутуро подовинул к столу вторую табуретку, установил свечу так, чтобы лежащая на столе рука Агнес была хорошо освещена. Потом разорвал кусок бинта на две половинки, плеснул на них твирина и одним тщательно обработал свои руки, а вторым аккуратно протер края раны.
Достав пинцетом иглу и отжав нить ловко соединил их. Снова осмотрел рану. Рог распорол ткани ладони, не повредив крупных сосудов и , к счастью, не нарушив надкостницы. Но края раны были неровны и шить придется двумя а то и тремя нитками.
Арктуро на секунду поднес кончик иглы к пламени свечи. То же самое сделал с лезвием ножа, лежащего на столе…
…игла вошла в ткани практически безболезненно. Стежки были ровными и аккуратными. Каждый стежок Деннис спарывал ножом, после чего перевязывал их на хирургический узел. Движения были точными и скупыми. Взгляд его не отрывался от раны, края которой все больше и больше сходились, закрывая обнаженную плоть. Поменяв нить, ставшую слишком короткой, он сделал еще два стежка. Потом глубоко вздохнув отложил в сторону инструменты, встал из-за стола и погладил ладонью руку Агнес.
- Молодец! Не каждый обладает подобной стойкостью.
Затем Арктуро взял новый кусок бинта и смочив его твирином снова подошел к девушке. Взяв зашитую ладонь в руки он прижал бинт к шву, придерживая дернувшуюся было от боли  Кларк, но потом глядя ей в лицо тихо проговорил.
- Боец!
(в голосе его звучало неподдельное уважение) Сожми руку в кулак. Бинт не выпускай. Когда высохнет, наложим повязку.       
Он сложил использованные инструменты в плошку с твирином и спросил:
- Агнес, что черт возьми происходит? Я копчиком чувствую что приближается нечто невообразимое и переживут эту зловещую бурю немногие. Но все-таки хотелось бы знать, с чем мы имеем дело…За то, что здесь произошло не беспокойся, это видел только я и никто другой не узнает о произошедшем.
В голосе учителя зазвучали более мягкие нотки:
- И не стоит благодарить. Я всего лишь живу по совести и делаю то, что должен делать. 

+1

154

Пробуждение от кошмара настигло Алекса довольно неприятным образом: он так ворочался во сне, что просто упал с кровати. Причем крайне неудачно, что разбил себе губу. Несмотря на боль и грязные ругательства поднявшегося с пола Смита, в этой неудаче было свое преимущество.
Падение вырвало мужчину из кошмара, а боль отогнала все мысли о нем. Алекс подошел к зеркалу, наскоро обработал опухшую губу твирином. Но капля крови на ней взрывом вернула в его разум все приключения ночи.
"Боже, что это за наркотический бред. Я ведь ничего не пил вечером... Хотя не помню..."
Первым порывом было поделиться сном с братом, но Питера почему-то не было дома. А на город только опустилась ночь. Опасно искать его где-либо. По подсчетам Алекса, спал он всего несколько часов, но чувствовал себя вполне бодро. ДНи есть, ни пить не хотелось.
За неимением собеседника рядом, Алекс достал из сумки карандаш и недавно начатый дневник, и начал выписывать свои мысли на счет прожитой ночи туда.

Отредактировано Alex Smith (2010-11-09 00:02:21)

+1

155

Ведение дневника всегда успокаивает, помогает систематизировать мысли и скоротать время за приятным делом. Слова лились на бумагу легко, и Смит закончил запись уже спустя минут десять. Перечитал и убрал дневник обратно в сумку.
"Если нужно действовать - я буду действовать. Да и какой бандит тронет владельца лучшего кабака в Городе? Кажется, единственного кабака."
Смит не открывал окон в своей спальне. Ветер снова принесет запах твири, а от нее, наверное, начнет болеть голова. Вероятнее всего, она начнет болеть, когда мужчина выйдет на улицу, но такие меры предосторожности помогают отсрочить неприятный миг хотя бы на пару часов.
Сидя на кровати, архитектор скрутил себе самокрутку, подкурил с третьего раза и с удовольствием затянулся. В пепельницу на полу он периодически стряхивал пепел. Иногда промахивался, но его это мало заботило. Сейчас мысли Алекса Смита были совершенно о другом:
"Если куда-то идти, то куда? Совершенно очевидно, что стоило бы отправиться в кабак. И долг зовет, и занятных персон там полно, как и отчаявшихся выпивох. Может быть, встречу там брата, ведь если он не здесь, то он должен быть там..."
Вдруг в ход мыслей вклинилась идея, и Смит издал хриплый смешок.
"Мы с ним можем неплохо заработать, проектируя и строя склепы для жертв песчанки. Как раз хватит на свой собственный.."
Мужчина скривился и быстро затушил папиросу, поднялся, чуть поправил одежду. Взяв сумку, Смит вышел из дома, не запирая дверей.
"Да что у нас там взять-то..."
====> Кабак

Отредактировано Alex Smith (2010-11-09 13:22:34)

+1

156

Её подбородок дрожал,  нос морщился, а губы сжались в тонкую искривлённую линию. Девушка старалась выровнять дыхание и не двигать рукой. Края раны сходились, вот и ещё стежок, и ещё. Агнес закрыла глаза и стала вспоминать колыхание трав. Раз волна и два волна, главное не обращать внимания на то, что она держит на открытой ладони раскалённый кусок железа, а так ветер очень впечатляюще качает траву. «Турах, если сейчас это не прекратится, я вцеплюсь ему в лицо». Агнес понимала, что Деннис не виноват и оказывает ей услугу тем, что возится с ней, но… но.. но ей проще так было. Лёгкое поглаживание по руке сказало, что можно расслабиться и не скрипеть зубами. Агнес выдохнула и открыла глаза… «Уйййя!» Раздалось шипение сквозь зубы и желание свернуть ему шею стало настолько реальным, что казалось, только им одним она сейчас снесёт Арктуро полголовы. Степнячка не ожидала твирин на рану. И если в доме у Рата Агнес в полуобмороженном состоянии не получила всех красок твириновой примочки, то сейчас картина стала полной. Деннис удержал её на месте и что-то начал говорить. Девушка не слышала, она просто хотела сжаться в комок и рыдать. Но глядя в лицо мужчине, Кларк понимала, что не допустит, ни одной слезинки, лучше она ещё раз засунет, теперь уже обе руки, в твирин. Внезапно в голове возникла мысль, от которой мурашки побежали, казалось даже по языку. Людоедка, следя за тем, что бы Арктуро не увидел, стала натягивать рукава блузы на запястья, прикрывая грязные, пропитанные кровью бинты. «Не дай Удург их лечить станет, она сама… потом… потихоньку». Да, пусть это было трусливо и малодушно, но только сама мысль о продолжении лечения вызывала дрожь.
Он задал вопрос. Агнес помолчала и наконец, решилась.
  - Умрут многие… если не все. В город смерть пришла, за урожаем, - Агнес усмехнулась, - нынче у неё богатый урожай будет. - Девушка хохотнула. - Люди выбрали свой путь и ведёт он явно в тьму Суок. – голос её дрогнул и стал тише, - песчанка в городе.
Дочь Степи, размышляя,  всмотрелась в лицо Денниса, наконец, она поднялась, бинт из руки бросила прямо на пол (уже было не важно – куда, скоро здесь много бинтов валяться будет), толкнула остывший чайник на конфорку, в порыве повернулась к Арктуро и прошептала, - Детей Бодхо убивают, - подумала и попыталась объяснить, - безвозвратно.
Она не мигая смотрела на учителя.

Отредактировано Agnes Clark (2010-11-10 12:15:23)

+1

157

Он смотрел в два бездонных черных колодца в которых стояли скорбь и обреченность. Стылой водой на Денниса смотрела боль за убитых Детей. Учитель не выдержал взгляда и опустил глаза, на какое-то мгновение ему представилось, что быть может уже завтра-послезавтра это будет совсем другая чернота – глаза Агнес станут пустотой  двух заряженных  ружейных стволов, смотрящих в лицо каждого, повинного в пролитой крови. А может быть и не совсем повинного…
Происходило что-то, чего Деннис пока не мог понять во всей полноте, какое-то нарушение принятого хода вещей. Нарушение Уклада, его законов. Когда он заговорил голос был хриплым:
- Агнес…Смерть посещает миры каждый день.  Но есть Закон, по которому души, после правильного погребения, возвращаются в наш мир в новых телах с первым криком новорожденного. И потому смерти не стоит бояться – смерть, какой ее видит большинство людей, это Малая Смерть - неотъемлимая часть нашей эволюции.
Но есть другая смерть – Окончательная. Когда душа выбрасывается из Круга и не может вернуться. Она теряется для нас. И это есть БЕЗВОЗВРАТНО? Я правильно тебя понял?

Деннис отошел к столу, на котором лежало тело одонга, укрытое белой простыней. Учитель не смотрел на Агнес.
- Что-то мешает погребать их как положено. Мать не может вернуть их в наш мир. Что-то нарушилось и теперь  городу придется ответить за это нарушение. Песчанка не причина, песчанка – следствие. И не кара, а воздаяние.
Он повернулся.  Лицо Арктуро находилось в тени и Агнес не было видно какую душевную борьбу сейчас отражают его глаза.
- Пойми меня правильно, Дочь Степи, я не боюсь смерти от песчанки (как Арктуро не старался скрыть свое внутреннее напряжение, но при упоминании Песчаной Язвы голос его дрогнул), но и не оправдываю того, кто заварил всю эту кашу. Скажем так, я за правильный ход вещей. И пусть те, кто виновен, будут наказаны, невиновные оправданы, а мертвые должным образом погребены. В последнем случае я открыто предлагаю тебе свою помощь. Нижняя часть лица Денниса внезапно осветилась трепыхнувшимся пламенем свечи, и Агнес увидела усмешку, раздвинувшую губы Арктуро.
- Ты одна против всего города, мне претит роль судьи, но я хочу чтобы все было честно.

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-11-12 13:29:31)

+1

158

Из взгляда утекали боль и отчаяние, оставляя за собой только злость и решимость. Девушка зло улыбнулась
- Ты прав, кто сошёл с колеса жизни, не могут вернуться. Из тьмы не возвращаются.
Людоедка подошла к лежащему на столе одонгу, её рука скользнула по белой простыни вдоль его тела, - он первый потерянный, там, у дома лежат ещё четверо, а сколько их лежит или сожжено?
Она усмехнулась, её голос был совершенно спокоен, даже слишком.
- Ты хочешь помочь мне успокоить их, вернуть матери? Ты думаешь, что можешь взять лопату, пойти их зарыть, я немного потрясу бёдрами на их могилах, и всё будут довольны? – Девушка расхохоталась. Но в её глазах не было даже намёка на смех. – Что бы вернуть их Земле, сначала Мать должна узнать, кто из сынов к ней вернётся… А Бойни заперты. – Глаза Кларк сощурились. Зачем нужен клинок, если взгляд – как раскаленное лезвие? – Хадсоны убивают детей Бодхо и не разрешают их, как положено, хоронить.
Людоедка отошла к плите и сняла чайник. Поставила на табурет две кружки и налила в них кипятка. Она достала из стеклянной банки сухую траву, бросила в чашки и прикрыла их крышкой чайника, который поставила обратно. От заварки потянулся аромат лимона и корицы и только чуть опоздав, раскрылась нотка савьюра, обжигающая ноздри словно красный перец.
- Не знаю, что в помойном ведре на плечах у этих недоносков, но то, что их растреклятый город разнесут – я тебе гарантирую. Детей Степи трудно заставить действовать сообща, но если они объединятся, остановить их будет не возможно.
Кларк, не мигая, смотрела в глаза Арктуро, казалось, сама ночь изливается из глаз Агнес., - ты знаешь, за что они убили этих пятерых? Всего лишь за то, что они шли сказать мне, что Хранительница исчезла из Термитника… Толпа обезумевших детей Бодхо без Матери Быков, - Людоедка покачала головой и зловеще продолжила, - С одной стороны Шабнак несёт дары, с другой сыны Земли благодарность… Я задержусь в городе, что бы посмотреть как его разорвёт в клочья…
Девушка посмотрела на Денниса, будто о чём-то размышляя, затем, положив ладошку ему на рукав, тихо сказала:
- Уезжай Деннис, бросай всё и с первым же поездом уезжай, - её рука сжалась в кулак и Агнес зашипела от боли, - А лучше прямо по рельсам иди. Иди и не оглядывайся.

+2

159

Арктуро слушал Дочь Степи не поднимая глаз.
«Как же я устал. Устал от человеческой жадности, тупости и слабости. Хадсоны…Поспорить могу, что Бойни стоят на каком-то культовом месте, что люди со свойственной им непосредственностью пришли и присосались к тому, что при должном обороте может давать деньги. Не взирая на то, что тысячу лет до них Уклад был, жил и прекрасно себя чувствовал. А теперь позиции Уклада могут спустить под откос поставленный на поток механизм обогащения одной единственной семьи, Город не в счет, экономику можно поднять и на глиняных свистульках, но допустить сбоя нельзя. И в ход идет террор. Убийство, возможно массовое. Боже, когда же все это кончится…».
Холодная тьма глаз Кларк заставляла Денниса стискивать зубы. Он понимал, что сейчас, вот именно здесь и сейчас, для него решается многое. И снова одно и то же…
«…а ведь придется выбирать. По-другому никак. С самого детства нас ставят перед различнейшими выборами, но дихотомия привычна и обкатана. Добро-Зло, Свет-Тьма, Хорошо-Плохо….Дальше мы взрослеем, но происходит все то же самое, правда теперь с заявкой на серьезность – С кем ты? На чьей стороне? С какой партией? А есть другой путь?...Вся моя жизнь это гонка. Или бегство. Бегал от пуль во время Войны, бегал от Властей после Войны, бегал, в конце концов от самого себя, пока не оказался здесь…И что же мы видим? Да все тоже самое! И снова встает выбор….А я не хочу выбирать. Здесь все тянут одеяло на себя. Каинам – Власть, Хадсонам – Деньги, Паркерам – Закон, но у всех скелеты в шкафу. А спросили, ЧЬЕ ОДЕЯЛКО-ТО? Ах, да. еще есть толпа, но История толпы не помнит. И дети. Детские души, которые пока еще видят мир таким, каким он есть на самом деле…»
Он оторвал глаза от созерцания пола. На Агнес смотрела седая зелень полынного листа, впитавшего горечь засушливого лета. Горечь, такая что сводило скулы.
Деннис услышал последние слова степнячки и сердце его заныло. Он коснулся ее пальцев, лежащих на рукаве.
- Я устал бегать Агнес. Я остаюсь.

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-11-22 11:21:59)

+2

160

Лицо Агнес передёрнуло, она поняла, что этот человек не уйдёт. «Ещё одна смерть, ещё одна душа тоскливо ноющая у порога Ласки». Агнес тяжело вздохнула, тронула второй рукой пальцы Денниса и снова погладила простыню на одонге.
- Уйти отсюда, не есть бегство, Деннис. Это просто не вставание на пути Земли, - девушка вздохнула, и её пальцы выскользнули из-под руки мужчины, - Степь прочертит свою линию и она оборвёт многие из уже начертанных. Я не Менху, мне не дано знать линии тела, но линии Земли, её нити я вижу. Но это твой выбор, Деннис, не мне тебе указывать.
Агнес взяла кружку с травой и отпила. Тепло побежало по телу, согревая и ускоряя движение крови. Девушка добавила в чай твирину, сегодня она достаточно намёрзлась и это просто чудо, что она стоит на ногах, а не мечется в бреду на койке. Агнес передёрнулась, странная тишина стукнулась ей в сознание, и мелькнул укоряющий взгляд Таи. От воспоминаний о блужданиях заныли ступни. А нужно ещё найти Хранительницу. Девочка одна осталась в неизвестном ей городе и бродит где-то по ночным улицам. Степнячка не знала, что делать, ей нужно оставаться дома, так как малышка может придти сюда, зная, куда идут дети Бодхо, когда нуждаются в помощи. Но и оставлять девочку на волю Случая на улице, когда Шабнак предлагает свои услуги заплутавшим, было страшно. А ещё был Хадсон, с его безумным приказом о Бойнях. Агнес не успевала думать обо всём сразу, её голова разрывалась, а сама она металась от выбора. Сейчас, когда присутствие Арктуро, чуть утихомирило её гнев, она пыталась реально взглянуть на вещи, но сильно опасалась, что если сейчас отправится решать вопросы об освобождении детей, то всё кончится для них плачевно. Она просто убьёт Хадсона и погибнет сама, а в Бойнях начнётся ужас, девушка припомнила искалеченные тела, и её вновь стало потряхивать от ярости. Она уставилась на мужчину, он странным образом действовал на Агнес отрезвляюще.
   Просить людей, о чём либо, было не в привычках Агнес, но и воспользоваться услугами степняков нынче не представлялось возможным, и как сказал Арктуро, в этой ситуации дочь Степи осталась совершенно одна. Была у неё ещё слабая надежда на Адриана, но его поступки и слова об Укладе, серьёзно подорвали отношение Агнес к старшему Рода. Девушка после долгого своего молчания, отпила ещё глоток  и, решившись, начала.
- Деннис, ты не принадлежишь Укладу, ты чужой детям Бодхо, ты, наконец, человек, но что-то мне говорит, что не зря через твою нить прошагал одонг, несущий сюда кочергу, - Кларк улыбнулась, но тут же стала серьёзной, - Мне нужна твоя помощь, - голос степнячки стал глухим, - но скажу тебе сразу – в городе не жалуют тех кто оказывает мне помощь и ты вполне можешь нарваться на нож или на пулю.
Агнес следила за лицом Арктуро.

Отредактировано Agnes Clark (2010-11-25 19:22:10)

+2

161

Она пристально вглядывалась в лицо учителя, но тот сидел не шевелясь, словно замерев в ожидании чего-то. Глаза Арктуро были закрыты. Через какое-то время Агнес показалось что он заснул, все-таки столько событий, переутомление, вот и сморило…
…В голове Денниса мысли выстраивались в стройное полотно. Минорных тонов, чего он сам по большому счету ждал. За то недолгое время, пока он занимал пост учителя, те немногие уроки, на которых он давал деткам хоть какую-то информацию, могущую помочь в дальнейшей жизни, он успел привыкнуть к размеренной жизни города. Бедной, серой и местами до зубовного скрежета тоскливой, но Жизни. А сейчас на пороге стояла Смерть.
«Сколькие из моих учеников переживут эпидемию? О скольких можно позаботиться, создав карантинную зону или изоляционный бокс в школе? А я сам…переживу?»
Ответ на последний вопрос был для Арктуро не принципиален по целому ряду причин. Среди них была одна, которая до сих пор не давала учителю покоя. Для себя он сформулировал ее в простом и в то же время почти неразрешимом вопросе – «Зачем я здесь?».       
Сейчас ему меньше всего хотелось заниматься самокопанием. Хотелось четкости и ясности суждений, прямых действий и эффективных методов. Ничего из этого в действиях местных «власть имущих» он пока не наблюдал. Сумбур и сумятица, разброд и шатание…
«Видимо все-таки отвечать придется только за свою шкурку, да вверенных мне учеников.  Хотя, есть еще кое-что…И это «кое-что» кардинально меняет расстановку сил…»
- Агнес…- он открыл глаза. Взгляд был почти прозрачным, а голос сквозил прохладой. Я никогда не отказывал в помощи. Никому. И, видишь ли, сопутствующий оказанию этой помощи риск, а в данном случае это ножи и пули, мне как-то не сильно мешал. Свою позицию по отношению к тебе я уже озвучил.
Он встал и пройдясь по кухне взял кружку с заваренными травами. Бросил на Агнес быстрый взгляд, отхлебнул и поставил напиток на прежнее место. Потом присел  и посмотрел прямо в глаза степнячке. А когда заговорил голос был спокоен и мягок.
- Не люблю сделок, не люблю пафоса и мне неважно, кто и что об этом думает. Я помогу тебе, Дочь Степи.

+1

162

Он соглашался, это было главное, это устраивало девушку, и можно было подумать, что именно ей нужно от Денниса: «Просить искать Тычек – бесполезно, он не знает девочку и даже если наткнётся на одиноко бродящего по округе ребёнка, Мать Быков вряд ли бросится ему в объятья. Сидеть и ждать её здесь, тоже нет резона, могут заявиться дети Бодхо и в свете последних событий, они просто изувечат любое человеческое существо. Остаётся только Хадсон». Брови Кларк сошлись на переносице, даже звучание этого имени в голове, заставляло девушку хмуриться. Эти перепуганные идиоты даже не задумались, что будет если разъяренные степняки высыпят на улицы города. А Кларк не могла допустить этого, и вовсе не из-за любви к жителям или опасения за город, нет, совсем не это волновало Агнес, просто она боялась за детей. Их будут убивать, и убивать беспощадно, уж Паркер с удовольствием начнёт показывать кто в городе хозяин! И песчанка… Степняки, хоть и были менее восприимчивы к ядовитому дыханию Суок, но болезнь и их не обходила стороной. Раньше до основания Термитника было гораздо проще, болезнь забирала только малую часть и потери всегда восполнялись матерью Землёй, а сейчас, когда они живут в Термитнике буквально друг на друге.. Дочь Степи даже подумать боялась, чем грозит попадание заразы внутрь. Будь её воля она бы давно вывела всех детей Бодхо в Степь и небольшими группами расселила в дали друг от друга… "Как это было всегда. Девушка вздохнула, во главе Уклада стоял сейчас старший из Оюнов, а должен стоять старший из Бурахов, но что-то он не спешил выполнить свои обязанности. Рушится всё.. рушится сам Уклад. Видимо действительно со смертью старейшин, уходит целая эпоха". Степнячка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Не время сейчас размышлять над вечностью, когда ситуация требует сиюминутного решения…
- Деннис, я прошу тебя переговорить с, - слово никак не хотело выходить из горла, будто что-то запихивало его обратно, - Хадсонами, - наконец выдавила девушка, - и попытаться объяснить им, чем грозит запирание детей Степи, если они сами не понимают. Ты человек их круга, учишь их детей, может они тебя послушают.
Ей сложно было говорить спокойно, руки девушки порхали, словно непоседливые пичуги с одного предмета на другой, то рукав потеребят, то кружку с травами подержат, то за торчащие из ладони нитки шва подёргают, и тогда степнячка шипела и кривилась от боли.
  - И ещё одно, нужно Менху найти, - Агнес собралась с духом и выпалила, - я тут много ошибок натворила и боюсь боком это Укладу выйдет… Не должна я была с этим в жмурки играть, не мне принимать такие решения, - Людоедка снова говорила двусмысленно, но не могла она об этом говорить по другому, не умела.
– И, Деннис, я не сделку тебе предлагаю, а прошу об одолжении. Мой народ не ходит в долгах, у нас принято расплачиваться. Так что, - девушка с достоинством смотрела в глаза мужчине, - я выполню любую твою просьбу, если она не будет угрожать Укладу. 

Отредактировано Agnes Clark (2010-12-01 15:11:23)

+2

163

Деннис вздохнул. Нет, ничего сверхъестественного в просьбе Агнес не было. Просто многих вещей он пока просто не понимал, некоторых не знал, а некоторые должны были открыться ему гораздо позже.
- Менху…подозреваю, что это кто-то из династии Бурахов, наиболее близких к Укладу. Я видел плакаты, развешанные по городу. Парень явно попал в переплет, а уж кто именно играет против него, мне неясно. Толи это хорошо поставленная пропаганда, для того чтобы оттянуть время «вступления в должность» молодого Бураха, толи просто судьба его складывается так, что время, место и ситуация играют против него…В любом случае, как говорили римляне – qui bono? – кому от этого хорошо?
Каким-то неведомым степнячке образом Арктуро уже успел достать из металлического футлярчика зубочистку и теперь перекидывал ее из одного угла рта в другой, а когда говорил, то голос получался глухим, словно он цедил слова сквозь зубы. Агнес, по всей видимости он не замечал, а просто высказывал мысли вслух, пытаясь собрать из них более-менее целую картинку.
- Хадсоны….Ухуху…Я знаком с дочкой Хадсона – Капеллой. Смышленая девочка и, как мне кажется, обладает неким авторитетом среди детей. Но договариваться, а уж тем более  давить на старшего Хадсона, используя влияние дочери…Вряд ли. Хадсон купец, делец, и понимает только язык сделок. И денег. Второго я ему предложить не смогу, а вот попробовать первый вариант не грех…
Деннис задумался. Посмотрел на Агнес, но взгляд его словно пройдя через нее, уперся в стену.
- Младший Хадсон. Мы не знакомы. Но, я слышал, он не сильно ладит с отцом и придерживается более либеральных взглядов относительно Уклада. А почему? Личные интересы? Темная лошадка.
Он снова замолчал. Зубочистка перестала метаться и замерла. Учитель открыл глаза и взглянув на Агнес вполне осмысленно спросил:
- Скажи, где можно найти Бураха?
Не дожидаясь ответа он встал, явно собравшись идти. Поправил шляпу, скрыв в тени  полей глаза.
- В конце концов всегда есть план "В…"

>>>Район Кожевенный, улица>>>>>

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-12-24 14:18:54)

0

164

Арктуро разговаривал сам с собой и Людоедка ему не мешала. «Ему нужно привести мысли в порядок». Кларк стояла молча, до тех пор, пока он не упомянул Эндрю. «Что? Либеральные взгляды?» Людоедка скривясь, вспомнила мокрое дыхание у лица: - скажи, Агнес, что за тайны прячет Уклад? Куда ты вечно бегаешь, задрав юбки? Ловелас, не интересующийся делами брата, но так живо интересующийся Укладом и её народом! Он не давал ей проходу до того памятного дня, когда её коготки неплохо прошлись по его лощёному лицу, и слова проклятья на языке древних не свернули его уши, а взгляд не заставил в страхе отшатнуться, что уж он увидел в её глазах? Агнес надеялась, что свою мучительную смерть.
Злые слёзы брызнули из глаз, - Я ненавижу людей… они тащат в юрту грязь, даже не вытирая на пороге ног. Мы не только мясо, Деннис, мы тоже любим звёзды, они шепчут нам свои сказки, но мы, глядя в небо, не сморкаемся на Землю.… Да, мы льём реки крови, но, то кровь жертвенная, добровольная. Ты думаешь Держащий рога не жалеет каждого быка вошедшего в Ворота Смерти? Того, кого он пестовал с теля, так как пестует Собиратель траву. – Девушка махнула рукавом по глазам. -  Ты думаешь, Мясник безжалостно заносит молот над головой того, в ком, возможно, течёт ручеёк и его крови? Нет, Деннис, они оплакивают их, это их боль, но это жертва и жертва добровольная, признанная и призванная нашим отцом Турахом, именно он создал их для продолжения жизни. А люди… что сделали люди… для них мы мясо, шкуры, деньги, способ развлечься, способ дёшево заработать. Всё поставлено на поток, всё к чему прикоснулся человек - умирает… вот и Авроксы перестали рождаться… Чудо нельзя поставить на поток… Мы гибнем, наши песни стихают, наши танцы становятся мёртвыми… Удург слабнет, а Суок с каждой минутой становится сильнее… Души не возвращаются в Степь
Агнес заскрипела зубами и сжала кулаки, - я сделаю всё, что бы сохранить мой народ, я пойду по трупам, Деннис, я вывернусь наизнанку, но мои Дети – Дети Бодхо будут жить
Внезапно та горячность, с какой говорила девушка, исчезла. Она вновь стала спокойной и злой. Только пыталась не смотреть ему в глаза.
- Я не знаю где искать Менху, - Людоедка не стала говорить, что старший рода ещё не принял наследное имя. Не касалось это Арктуро. Пока... , -  но дальше Кожевенного он вряд ли ушёл. Последний раз я их с Рубиным видела здесь. Я не думаю, что он решит мотаться ночью по улицам… Скорей нашёл что-нибудь подходящее, какую-нибудь крышу, благо здесь нет в них недостатка… Но его надо найти, Деннис, ему нужна помощь.
Дочь Степи особенно сильно потянула за нить торчавшую из ладони, и зашипела сквозь зубы. Мужчина уже был готов уйти, Агнес подошла ближе и провела по его щеке здоровой ладошкой.
- Иди, Деннис, можешь вернуться, когда захочешь. Тебя здесь не тронут, - а через минуту, глядя в закрытую за ним дверь, шепнула, - спасибо тебе и да хранит тебя Степь!

Отредактировано Agnes Clark (2010-12-23 16:43:31)

+3

165

<<< Переулок у Термитника

Пальто всё в грязи, а кое-где в мокрых пятнах. Волосы спутались и сосульками свисают с головы. Бледное лицо так же заляпано грязью. Кое-где даже виднеются ссадины и кровоподтёки. Это Тая убегала от уличной собаки. Та ни с того ни  с сего кинулась с лаем на девочку, так что Тае ничего не оставалось, как бежать сломя голову куда глаза глядят. И всего бы не чего, да только девочка, не привыкшая бегать, успела и запнуться раз пять, и упасть прямо в лужу, перелезая через ветхий забор. На теле малютки теперь было множество ссадин и синяков. Девочка вся продрогла. Мокрая одежда противно прилипала к телу.
Нынешнее положение хранительницы столь разительно отличалось от обычного образа жизни девочки, что она растерялась и не знала что делать дальше.  Она вконец заблудилась, не знала куда ей податься, что делать. Даже если она найдёт Хадсонов, те и на порог её не пустят.. Хотя.. если удастся поговорить с Капеллой.. Юная Хадсон очень хорошо знала Таю, она бы ни за что не бросила её в беде.. Но разве её отец разрешит своей дочери разговаривать на ночь глядя с какой-то грязной девчушкой? Её отец был такой же, как и все другие люди в городе. Они никогда не умели смотреть дальше собственного носа. "Нет! Не пойду я ни кому. Я хранитель Уклада и сама справлюсь со всеми бедами."
Тая обняла себя руками и, медленно перебирая ногами, направилась вперёд по дороге. Она не знала куда ей идти. Она даже представления не имела, где сейчас находится. За границей Термитника ей было известно лишь несколько мест - Пустырь костного столба, Дом Хадсонов, и Степь. Если бы она была прямо возле термитника, она смогла бы дойти хоть куда-нибудь, и то вечно спрашивая дорогу у прохожих. А тут.. Она бежала сломя голову, даже не обращая внимания куда. Теперь приходилось плутать.
Воздух наполнился тяжестью и колкостью. Стал сухим, будто назло девочке. Дышать им было трудно. Вязкий сумрак опустился на улицы, и обходить лужи и грязь было сложней. Пальцы девочки онемели, и Тая попыталась потеплей укутаться в своё пальто.. Но, разве это возможно, когда оно такое мокрое? Уже посиневшие от холода губы девочки постоянно шевелились бормоча не то молитвы, не то проклятия. Порой Тая спотыкалась или проваливалась ногой в глубокую лужу. Если это случалось, девочка обязательна падала на колени, так что по пояс Тычик абсолютно промокла. Сил уже ни на что не хватало. "Вот бы прилечь отдохнуть.." - мечтательно подумала девочка. Но она откуда-то знала, что если она сейчас уснёт, то, возможно, не проснётся, а оставить своих детей она не могла, по крайней мере сейчас.
Тая взглянула на верх, туда, где обычно висело большое белое блюдце. Степняки называли его Лоукснаа. Но его не было, всё небо, как обычно, было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами.  Хранительница опустила взгляд на землю и продолжила упрямо идти вперёд. Наконец, девочка вышла к дому, который чем-то отличался от всех остальных. Он был совершенно другой.  Вдруг девочка почувствовала, что-то родное в этом доме, как если бы там жили степняки. Тая немедленно направилась к зданию. Даже почти бежала. Внезапно, что-то заставило затормозить Таю на пол пути. У неё сердце защемило.. С одной стороны дома лежала какая-то непонятная куча.. Душой девочка почувствовала, что это такое. Но верить не захотела, пока сама не увидит. Глаза вновь наполнились слезами, и те, стекая по щекам, оставляли чистые дорожки на грязном лице. Возле дома лежали изуродованные тела убитых степняков. Они были небрежно свалены в кучу, словно от них мечтали поскорей отделаться. Было видно, что били их с жестокостью и возможно даже издевались над бедолагами после смерти.
Тая не закричала, нет. Она издала такой вопль, который может издать только мать, обнаружившая своё чадо мёртвым. Она дрожащими, но уже не от холода, руками обняла изувеченного одонга. Что-то шептала, пыталась поднять. Но тот мёртвым грузом лежал не земле. Четверо её детей отправились в Тьму Суок. Их души не упокоены.
Тая ревела навзрыд, голос уже хрипел. Она умоляла всех Богов, что знает поднять своих детей. Она взмолилась к Степи. Но девочка понимала, что уже ничего не изменить.
Тая, размазав слёзы по лицу рукавом пальто, принялась расталкивать тела, что бы хотя бы положить их вряд. Через долгое время она справилась. Два одонга и два мясника лежали в ряд. Тая поцеловала каждого в лоб.
Она на самом деле не знала, что нужно делать в такой ситуации, её не учили этому. Но Девочке казалось, что сыграй она для них степную мелодию, они хоть немного упокоятся.. Мать быков достала из своего мешочка дудочку и принялась играть тоскливую мелодию. Онемевшие пальцы отказывались слушаться хозяйку, но Тычик продолжала играть. Да, местами она фальшивила, играла не те ноты, но мелодия всё-равно была прекрасна. Настоящая, степная...
Пока играла, девочка читала молитвы за каждого степняка. Она узнала каждого из них. Каждый из них был дорог ей, поэтому она сделает всё что может, лишь бы они были спокойны.
Тая не знала сколько времени прошло, но на улице окончательно стемнело. Девочка устало потёрла глаза, и подышала на пальцы. Из-зо рта вырвался пар, но всё-таки немного согрел руки. Хранительница закрыла каждому степняку глаза, а сама уселось рядом с одним из них и, сложив руки на большую грудь мясника, прильнула к нему всем телом. "Я немножко посижу тут с ними, после отправлюсь дальше. Я их не оставлю одних..." Разум девочки начал погружаться во тьму такую же страшную, как Тьма Суок.

>>> Ночлежка Агнес

+2

166

>>>>Ночлежка Агнес>>>>

«Агнес… - губы Арктуро кривились от боли и стыда, разговор со степнячкой уязвил его потаенные мысли – ты выдираешь слова из своей груди, с мясом, с кровью…Это и есть твоя  плоть и кровь, это и означает – обнажить душу». Порыв холодного ветра, дующего в спину поднял воротник пальто. Деннис остановился. Осмотрелся вокруг. Взгляд его сквозил отвращением. «Раковая опухоль…Вот что такое Человечество. Неконтролируемый рост, патологичность в самой своей сути, самопожирание. Убийство тех крупиц Света, что таяться в каждом из нас. Но приходят алчность, гнев, тщеславие и гордыня и Свет гаснет от их разлагающего влияния». В который раз Деннису было стыдно, за то, что он принадлежит роду Человеческому. И в который раз никто не видел гримасы на его лице.
«Так, а теперь без эмоций. Где можно найти Бураха? Не знаю…Он сейчас прячется получше тушканчика в знойный полдень. Без знания Города сам я его ни в жизни не найду. Значит нужно спросить того, кто МОЖЕТ знать!». Ноги Арктуро в который раз прохрустели по корке льда на очередной луже. Он держал путь в центральную часть Города, туда, где среди двухэтажных домов высилась вилла Хадсонов. «Нужно поговорить со Старшим. Бурахи явно имели поддержку со стороны этой семьи, а значит именно глава семейства был заинтересован в укрывательстве Гаруспика». Руки Арктуро сжались в карманах пальто, сохраняя последнее тепло. Ветер теперь дул в лицо и приходилось наклоняться вперед, с усилием преодолевая сопротивление воздуха. Он поглубже нахлобучил шляпу. «А если Хадсон упрется рогом? Патовая ситуация. Тогда понадобится другой осведомитель, который тоже знает Город. Но с другой стороны. Юный Картер!».
Деннис улыбнулся своим мыслям. Дети часто рассказывали на уроках о странном «увлечении» этого мальчишки – сборе месторасположения ходов, тайников, схронов и просто интересных казусов городской архитектуры. В чем-то учитель даже восхищался такой по-детски наивной храбростью с одной стороны и совершенно недетской серьезностью с другой. Подумав так Арктуро поймал себя на беспокойной мысли – Чарли он не видел уже за неделю до введения карантина. «Не влип бы куда пострел! ».

>>>>>>>>>>Район Хребтовка. Улица>>>>>>>>>>>>>

Отредактировано Dennis Arcturo (2011-01-06 20:07:51)

+1

167

Проводив Денниса, девушка решила заняться запястьями, что ни говори, а ей совсем не хотелось, что бы руки отгнили. Размоченные всё тем же, только разбавленным, твирином бинты, разворачивались с неохотой, с ещё меньшим желанием, Людоедка отрывала их присохшие от ран. Но делать было нечего, слишком грязны они были. Когда спустя некоторое время, девушка покачивала вновь перебинтованные руки, прижатые к груди, ей показалось, что даже сама Степь сочувствует её боли, напевая протяжную мелодию, такую невозможную, что казалось, сердце сейчас разорвётся. Минуты неумолимо тикали, Агнес размышляла, пойти ли ей искать Тычик или заняться покойными (но не упокоенными) Детьми. Наконец после долгих раздумий она решилась на второе. Всё равно, девушка даже близко не представляла, куда может пойти Хранительница, а степняков нынче нельзя было отправить прочёсывать улицы и степные тропы. Людоедка поднялась и, подойдя к лежащему на столе одонгу, привычно ловко спеленала того простынёй, завернув его словно конфету. «Да, нынче у Суок будет много сладкого». Так, не весело размышляя, Дочь Степи стащила червя на пол и поволокла к дверям подвала. Оставив его у дверей, девушка взяла свечи с кухни и, спустившись в подвал, установила их там. Замок на двери на улицу был выбит, она стояла нараспашку и в помещении было ничуть не теплее чем на улице. Степнячка осторожно сволокла одонга вниз и уложила на циновку. Двигаться нужно было быстрее, на улице лежали ещё четверо, и Кларк совсем не хотела, что бы крысы или бездомные собаки нашли на сегодня здесь свой ужин. Девушка сходила и взяла ещё простыни… одну пришлось снять со своей кровати, пусть… хоть так она порадует их души, губы девушки вновь скривились. Нацепив на себя балахон (их у Людоедки было с запасом, а что ещё ей было делать зимними вечерами, как не пополнять своими силами гардероб, одновременно с этим, сплетая очередную гадость Хадсонам?!), она снова спустилась в подвал. Агнес накрыла циновки простынками и вышла в вышибленную дверь на улицу.
>>>>>Улица (со стороны Степи)>>>>>>

Отредактировано Agnes Clark (2010-12-29 12:21:01)

0

168

<<<<<<<Ночлежка Агнес<<<<<<<<
…Она несла её на руках, прижимая к себе, как самое дорогое, что у неё было. В глазах девушки бился ужас…
    Кларк поднялась по ступеням ведущим из подвала на улицу и вдохнула морозный воздух Степи. Тысячи иголочек впились в легкие, вытесняя оттуда теплоту Ночлежки. Вместе с холодным воздухом пришёл аромат. Степь цвела, степнячка всегда радовалась этой грани перехода к зиме, когда холод делал воздух почти стерильным, абсолютно удаляя из него запахи города, и тогда Травы заполняли сущность. Агнес вышагала немного вперёд и огляделась, где-то здесь должны лежать тела… А вот и они, лежат рядком… Странно…  она думала обнаружить такую же кучу как и у стен Боен, но кто-то сложил тела в ряд, словно им стало стыдно за то, что они сотворили. Девушка вздохнула и пошла к рядку мирно лежащих Сынов степи, ей было горько. Внезапно она встала, на лице отразился страх, Агнес вскрикнула и сделала несколько шагов назад. Её кошмар настиг Людоедку наяву – на груди одного из мёртвых мясников лежала… «ТАЯ!» в голову ворвался ужас, то же белое измученное личико с кровавыми подтёками и царапинами, посиневшие губы, те же грязные прядки волос упавшие на лицо. Только не было ненавидяще-обвиняющего взгляда. Взгляда вообще не было, глаза малютки были закрыты. 
     Влажные прядки уже затвердели, и казалось, тихонько позвякивали. Агнес дрожащими руками обхватила лицо девочки, губы девушки открылись в немом крике. От сумасшествия её спас только почти невидимый, прозрачный клуб пара, вылетевший изо рта малышки…
  Руки резко рванули пальтишко, пуговки только защёлкали по подмороженной траве,  Она вынула девочку из насквозь сырой вещи и понеслась к дому, прижав к себе ледяное тельце.
>>>>>Ночлежка Агнес>>>>

Отредактировано Agnes Clark (2010-12-29 12:26:16)

0

169

<<<<<<(Улица (со стороны Степи)<<<<<<
Ноги отсчитали ступени – вниз, вверх, пара минут и девочка лежит на столе, там, где получасом ранее, лежало тело одонга. По ночлежке кружился серый торнадо…  в печь засунуто поленьев столько, сколько вместила в себя топка, чайник и кастрюлька с молоком на плиту, матрасы на пол недалеко от печурки, простынь из подвала - ничего.. покойники и так полежат, а девочке нужно!.. Жестяное корыто… тёплая вода.. мокрые вещи, брошенные в корыто... шерстяное одеяло коконом обернуло тело. Людоедка нежно омывала личико Таи теплой водой, пока губы девочки не начали трястись. В кухне уже было жарко, Агнес собрала волосы в хвост и заколола шпильками на затылке, она развернула ребёнка, её пальцы забегали по коже Тычек, втирая согревающую мазь. Носки на ноги, теплый свитер на тело и горячее молоко с каплей твирина осторожно заливается в рот, заставляя делать девочку глотательные движения. Тая не открывая глаз, морщится и хныкает. «Ничего.. так нужно, главное, что бы горячее стало греть изнутри!» Тут Агнес пожалела, что не догадалась попросить у Рыжего той обжигающей нутро жидкости, ну ничего, она и своим обойдётся. Людоедка снова завернула Таю в одеяло и положила на матрасы. Сверху накрыла своим балахоном и принесла телагу Рыжего.
Отблески огня из топки гоняли тени по измождённому лицу ребёнка, девочка вздрагивала во сне и постанывала. Что пришлось испытать малютке, что вынести? Желваки Кларк ходили ходуном, сквозь сжатые зубы вырывалось шипение. Она ненавидела людей, всей своей степной душой девушка желала только одного, что бы уже завтра город задохнулся под горами трупов мёртвых жителей. Сейчас  Дочь Степи не вспомнила ни Дану - свою единственную случайно найденную подругу, ни Денниса – случайно найденного защитника (а что в жизни девушки не было случайностью?!), ни звёзды отражающиеся в шоколадном взгляде, никого не вспоминала Людоедка, глядя на трясущиеся губы степного дитя и проклиная всё население города.

Отредактировано Agnes Clark (2010-12-29 13:05:31)

+1

170

Агнес вздохнула и поднялась, пока Тая спит, нужно было позаботиться о степняках. Девушка поправила на девочке свой балахон, подоткнула края поплотнее и, накинув телагу Рыжего, пошла за телами. Четверо… четыре тела лежали там, где их оставила Агнес. Она вздохнула и наклонилась за пальтишком ребёнка, когда девушка подняла пальто, что-то продолговатое выпало из рукава. Кларк склонилась и подняла предмет. Дудочка! Обычный  пастуший рожок, она помнила, как Таины пальчики бегали по небольшим дырочкам, а её губы и дыхание рождали мелодию, так щемящее напоминающую песни Степи. "Малышка играла им! Вот чью песню я слышала..." У Степи свои дороги... она сама выбирает, чем ей успокоить своих детей. Агнес унесла вещи девочки в дом, пальтишко она повесила сушить, а дудочку положила рядом с Тычик.
    Она перетаскивала их одного за другим. Тела уже окоченели и стали словно каменные. Мать Быков сама того не зная, оказала Дочери Степи большую услугу, разобрав тела из кучи и сложив их правильно. Иначе сейчас было бы их просто не расцепить. После второго, Агнес уже просто бездумно делала нужные движения, подтаскивая их к подвалу. Стаскивать вниз сил уже не было, и она стала просто спихивать их вниз. Колени были давно сбиты, девушка не раз поскальзывалась на мёрзлой земле. Большие, словно гранитные, мясники и тяжёлые, выскальзывающие из рук, одонги. Кларк не представляла, что перетаскивать тела будет так тяжело. Спина ныла, как и плечи, ноги дрожали, пальцы совсем не гнулись, дыхание с хрипом срывалось с прикушенных губ. Сил больше не было, в очередной раз нога уехала в сторону, коленку озарило огнём. Девушка упала на землю, больно ударившись локтём. Надсадно застонав, степнячка дёрнула тело на себя, оно не продвинулось ни на сантиметр. Голова Агнес бессильно склонилась к телу одонга, и её плечи затряслись. Сухие, без слёз, рыдающие звуки бессилия, некрасиво перекошенный рот и стучащие по мёртвой груди кулачки. Касание мёртвой, жёсткой щеки, мягкой и живой…
    Как всегда спасла злость.. на себя, на свою слабость, на город и на людей. Девушка вытащила из-под трупа ногу и, встав на колени, стала дёргать его на себя. Ещё, ещё немного, ещё чуть-чуть, в подвал они скатились уже вместе. Степнячка прикрыла дверь и подпёрла её палкой, теперь, по крайней мере собаки, до них не доберутся. Агнес тяжело переставляя ноги, поднялась в дом. По сравнению с подвалом в доме цвело лето, кухня просто раскалилась от печки. Тая лежала на матрасах, скинув с себя то, чем укрыла её Агнес. Она была словно раскаленная, покрыта бисеринками пота и что-то беспрестанно шептала во сне? В бреду?
- Турох, пожалуйста, нет! - прошептали губы, и девушка бессильно упала на табуретку.

Отредактировано Agnes Clark (2011-01-17 21:43:59)

+2

171

О, прекрасное, сладкое забытье. В этом мире нет людей. В этом мире есть только она. Она и её дети. Каждый живёт ради себя, никто ничего не боится, но всё-равно почитают Мать Быков. Они верят, что она единственная, кто может дать мир их душе. Что благодаря ей после смерти они отправятся в Степь, а не в чёрную, как самая страшная бездна, Тьму Суок.
Они любят её, а она любит Своих детей. Тая.. Такое короткое и ласковое имя. Словно первый снег в Степи. Чистый и непорочный как сама Степь. Именно таким был этот ребёнок. И с каждым годом одинокой борьбы с грязным городом Мать Быков росла, но при этом, словно снег, её душа таяла и пачкалась в грязи города N. Девочка ничего не могла поделать, да и кто смог бы? Как уберечь одинокого ребёнка от скверны города, который словно навозная куча вырос в ЕЁ степи?
Мама! Мамочка! Степь, помоги! Защити моих детей, быков. Прости несчастных глупцов, помоги кому сумеешь...
Маленькая девочка металась в своём ложе. Она не заметила как оказалась в убежище Людоедки, не знала, что была на грани жизни и смерти, да и кого это волновало? Главное, она спасла души своих детей. Главное, она попросила за них Степь. Степь добрая, Степь ласковая. Она всегда выслушает, она всегда подскажет правильный ответ...
Так нестерпимо горячо.. Будто прямо во внутрь тела влили кипящий жир, что бы продолжить пытку.. Почему вы убили моих детей?! Почему вам нужно продолжать меня мучить? Ах, как же жжётся! Или это мне наказание? Да, может так и есть.. Я стала слишком злая. Слишком глупая. Неужели я становлюсь взрослой? Только они, эти взрослые, не замечают того, что творится у них под носом.. Только взрослые могут сходить сума от злости и бессилия. Нет, нет, о, Турох, нет! Я не такая! Я не они! Степь, помоги!
- Тиш-ш-ш-ш-ш-ше....
Что? Я что-то не так говорю? Может я уже давно ошибаюсь? Скажи, и я исправлю всё, только позволь, помоги, направь!
- Тиш-ш-ш-ш-ш-ше....
Девочка что-то несвязно бормотала, со стороны могло показаться, что ребёнок бредит. Пот маленькими капельками выступил на так заботливо обтёртом Людоедкой лице. Сухие губы то и дело шевелились, под полуприкрытыми веками дергались глазные яблоки, будто девочка следила за быстро-быстро скачущим мячиком.
Нет-нет. Я не понимаю! Почему всё именно так? Почему я не могу вернуться к своим степнякам... Или уже нельзя? Я уже тут? Это Тьма Суок? От сюда больше нет выхода?!
- Тиш-ш-ш-ш-ш-ше....
Да, матушка Степь, да, я поняла. Нужно быть разумной, а степняк, потерявший голову, степняк, который боится, степняк, который охвачен злостью, степняк, который горюет, не может быть разумен. Не может заботится о своих детях. Да, матушка Степь, я больше не буду всецело погружаться в свой гнев, из-за него я не замечаю сути. Я буду любящей матерью своим детям. Я уже достаточно наказана.
-Тая-а-а-а...- Заунывно прошелестел шёпот тысяч голосов... Девочка вздрогнула и приоткрыла глаза. Во рту пересохло, горло безумно жгло и хотелось воды. Тая попыталась пошевелить хоть какой-нибудь частью тела, но куча вещей, наваленная сверху на неё не позволили этого сделать. Ребёнок напряг голосовые связки, но вместо звуков раздались какие-то хрипы:
- В..во..ды. Дайте воды... - наконец выговорила девочка. Ей казалось, что она заново учится разговаривать, каждый звук давался ребёнку с неописуемым трудом. Но, Тая не собиралась хныкать.
"Я разговаривала со Степью. Я больше никогда ни на что не буду жаловаться. Я не имею права."

+3

172

…Наконец наступило утро 1 ноября, мутное, неприветливое и холодное. Снова мелкий дождь закутал неразборчивой пеленой окрестности городка и превращал Степь в сплошное, трудно преодолеваемое грязевое месиво. Мутный свет едва пробивался сквозь плотные облака. И разве же это свет?! Одно только название. Сумрачный и печальный ландшафт степи…
Дивный сон снился ночью Арнольду. Ему казалось, что он управляет прекрасным парусником. Солнечный день, отличный фордевинд, ощутимо прохладно. Трехмачтовый фрегат "Тевяк", отвоевавший не одну кампанию лет 100 тому назад как разведывательное, а после и как боевое судно; тот самый, которым управлял еще некогда славный капитан 1 ранга, а после и контр-адмирал Брюссельский, герой нескольких кампаний, которым так восхищался Арнольд в детстве; на этом судне теперь за штурвалом стоял Арнольд собственной персоной и правил курс. Как гость, судя по всему, не как командир судна. На нем был парадный пиджак, галстук, лакированные туфли, сбоку стояла трость. Ветер трепал волосы и бороду Арнольда. Матросы суетились на палубе и мачтах, меняя паруса, офицеры отдавали команды, все были заняты своим делом. Естественно, возле Арнольда стоял старший помощник капитана, который, в общем-то и отвечал за все действия Арнольда, так что это была лишь иллюзия управления, но боги! как же это было приятно! Старпом стоя рядом, нервно пыхтел трубкой, когда Арнольд особенно усердно проворачивал штурвал, и было практически слышно как он ругался, хотя и едва зметно шевелил губами, на что ученый только улыбался в бороду. Пусть, пусть кипятится, а он, Арнольд, пока насладится почетном гостя…
С наблюдательной площадки раздался крик матроса:
- На траверзе видны дымы судна! Идет наперерез! - тревожно крикнул наблюдатель. Конфликт возле Готланда, 1871 год. Разрешился несколькими морскими схватками не повлекшими за собой какого бы то ни было значительного изменения в соотношении сил в регионе. Тем не менее родной флот, состоявший преимущественно из парусных кораблей, не осрамился и с честью выдержал выпавшие на его долю испытания. А выпали на его долю первые попытки Британского Адмиралтейства использовать пар как движитель…
- Господин капитан-лейтенант! - на мостик взбежал запыхавшийся офицер вахты. - Это британцы! Снова эти их паровые машины!
- А ну-ка, приятель, отойди от штурвала! - старпом настойчиво оттеснил Арнольда и занял его место, с озабоченным лицом обратившись к офицеру: - Лейтенант, бегите известить господина капитана! Тревога! - крикнул он матросам на мостике. Раздался удар в колокол. - Поднять паруса! - началось...
Все тот же лейтенантик неосторожно отпихнул Похмельного в сторону и тот… проснулся.
Он лежал в своей захламленной спальне в пижаме, укрытый с ног до головы одеялом. Холод вползал через какие-то щели в стенах и заполнял помещение. Привычный беспорядок, разбросанные по комнате вещи, на столе стопка тетрадей, немытая чашка чая. Одежда перевешенная сразу через спинку кресла.
- Ах, чтоб тебя, - поморщился Арнольд от головной боли. Выпитое ли, плохая погода или и то, и другое, но чувствовал он себя просто преотвратнейше. - Ненавижу утро...
Утро Арнольд не любил. Именно в это время суток вылазили все недоделанные дела, именно в тогда надо было снова приниматься за рутинную работу. Его снова ждала свора некормленых и неубранных мышей, которых, к тому же, следовало время от времени рассаживать и проводить проверку линейности. Культура эмбриональных фибробластов требовала пересева. В смотровой творился хаос. Следы, оставленные грязными ногами, разбросанные вещи, присохшая к полу мазь. Да, ничего не поменялось. Но не сейчас. Сначала завтрак. Накинув поверх пижамы застиранный домашний халат, он кряхтя поднялся и несколько раз махнул руками и похрустел шеей и спиной, разгоняя кровь по телу. Захватив со стола чашку, Арнольд отправился вниз. Совершить санитарные процедуры и принять пищу. А потом можно и за работу, а ее - увы! - немало. И навести порядок, и запасы пересмотреть, и смету на покупки составить. Нескоро, поди, удастся выходить в город без опасения заразиться.
- Ничего, что-нибудь да будет, - успокоил он себя, спускаясь по пыльной лестнице.
Через несколько ступеней раздался его возглас:
Ай! - едва не потерял равновесие из-за незабитого до конца гвоздя. Потом последовала брань. Вечный ремонт...

+1

173

Арнольд приподнялся с пола и громко чихнул и высморкался. Запах хлорки пренеприятнейше раздражал дыхательные пути, и заставлял чихать и кашлять постоянно. Зато теперь в комнате царил поистине медицинский порядок. Пол и стены были тщательнейшим образом вымыты, кафель пола просто сверкал, от мази не осталось и следа, черные следы от грязных ботинок пропали, разбросанные бинты и обрывки ткани были безжалостно выкинуты, пользованный халат отправился в прачечную - и наконец-то помещение приобрело хотя бы приблизительно его исконный вид, такой, как оно и должно было выглядеть по сути. Арнольд удовлетворенно огляделся и снова чихнул, чуть приспустив фильтр с содовым раствором, после чего вернул его на место и продолжил тщательно тереть пол хлорамином. Носилки-каталку он уже успел протереть спиртом и карболкой, и по идее она была более чем чистой. Ну что ж, будем надеяться… "А смысл?" - мелькнуло в голове, "Едва ли мне поможет стерильность смотровой…". Мысль, конечно резонная, но не сейчас так позднее пригодится…
- К черту! Какого я тут сомнениями занимаюсь?! - раздраженно прикрикнул сам на себя Арнольд и принялся за работу. Комнату надо еще домыть, довести до настоящего совершенства. На самом деле такая стерильность была скорее странностью Арнольда, поскольку никто от него ничего такого не требовал никогда. Но так уж он привык. Сказывалась работа с клетками, где малейший след инфекционного агента мог привести к самым печальным последствиям - зарастание культуры. И даже если антибиотики спасали от этого, то сам факт попадания в культуру иного организма порой искажал результаты эксперимента.
Так что покончив с влажной уборкой Арнольд не очень скоро. Но по окончанию поскорее покинул комнату и запер ее на ключ. Теперь в нее удастся зайти только завтра, и то, тщательно ее проветрив перед входом. Пусть там все простерилизуется.
На повестке дня стояло составление сметы на покупки и взлом входной двери - это нельзя оставить просто так, надо чтоб Паркер предпринял хоть какие-то меры, а то скоро детвора может ограничиться не только содержанием его шкафа с реактивами. Или чего доброго вообще не детвора придет, а ребята с опытом, что будет иметь совсем иные последствия.
Арнольд снял халат и скинул бахилы и спрятал все это в шкафчик в тамбуре и поднялся к себе в кабинет. Чашка крепкого черного чая и кусок булки значительно скрашивали его бухгалтерские подсчеты, а вот они-то и не особо радовали. Выходило, что продуктов у него еще сколько-то есть, имеются даже консервированные припасы, но их может хватить на совсем не такой и большой период времени, особенно если эпидемия примет затяжной характер. Лекарства тоже были, но не совсем из той оперы. Да и неизвестно среагирует ли на них микроб! Медицинской микробиологией и применением в ней антибиотиков Арнольд интересовался не очень активно, но все же знал, что к каждому микробу нужны свои антибиотики. А какие тут нужны - кто знает? Старик-Бурах мог знать, но ему столичные штучки, как он говорил, и задаром не нужны. Рубин? Едва ли. Квалификация у парня неплохая, но сомнительно что он в курсе. "И-эх… Засада…". А еще надо прикупить круп, зерна и опилок мышам, поскольку свои запасы исчерпываются. Вот так вот. Сейчас их все ненавидят, а он наоборот разводит. От этой мысли ученый усмехнулся, но все же склонился над расчетами. А выходило, что придется скоренько раскошелиться, и, самое неприятное, что неизвестно ведь какие цены будут уже сейчас в магазинах! "Ну, положим, цены подскочили раза в 2-2,5?.. А откуда знать что не больше?" - он лихорадочно ломал голову о том, что надо предпринять, и никак не мог прийти к чему-то окончательному. Цены неизвестны, а потому выводы делать рановато. В конце Арнольд просто встал из-за стола, отложил ручку и подошел к окну. Мутно. Солнце явно никак не могло пробиться сквозь тучи и пейзаж, и в солнечные дни нерадостный, был еще более печальным и скучным. В такие дни следовало бы лежать и потягивать виски или коньяк, но никак не бегать по пораженному эпидемией городу. Хмурые тяжелые тучи закутали небо и по чуть-чуть ползли куда-то, щедро одаривая землю мелкой моросью. Травы тщедушными стебельками стелились над землей. Разве это они некогда были тем пышным ковром, покрывавшим все от горизонта до горизонта покуда хватало глаз? Разум отказался бы верить если б не глаза!
В комнате было так тихо, что даже было слышно как тикают часы у Арнольда в кармане. Ну что ж, пора. Он посмотрел на часы и вернулся к столу. Надо выходить. Путь к магазинам лежал все равно через усадьбу Паркеров, через это логово закона и порядка. Именно так - логово. Можно даже сказать, рассадник. В понимании почтенного господина Паркера закон и порядок должен был царить везде и всюду. Вот уж этот ordnung! "Ordnung muß sein!" (нем. Порядок превыше всего!) - всем своим видом, своей манерой тот как будто пытался показать, хотя Арнольд готов был держать пари на многое, не на все, но на многое, что за этой прекрасной показухой скрывался не один скелет в шкафу. Или на дне Горхона. Зато, надо признать, отгрохал себе особнячок он что надо. Блюститель порядка.
Проблемой было даже скорее то, как сформулировать свои претензии к Паркеру - так, чтоб он не отослал восвояси ввиду его, верховного блюстителя закона и порядка, занятости. А так, чтоб выслушал и меры принял адекватные, а не сказал, мол, учтем. Потому что, кстати, в голову пришла идея, это ведь непростая проблема на самом деле - местная детвора. Бездомные какую угодно штуку сделают, что им сделается-то? И тот факт, что детвора предоставлена сама себе - это, между прочим, проблема! Лишь отчасти Арнольдова, скорее всего города. "Но мне-то все равно, пусть хоть глотки себе и всем перегрызут. Лишь бы меня не трогали!" - злобно подумал Арнольд, и почесал бороду, после чего пошел одеваться.
Причесавшись, приодев свежую рубашку и отгладив брюки, он обул свои тяжелые прорезиненные сапоги, присланные из Столицы давно… как раз для такой погоды. И вот он в своем старом, но прилично выглядящем одеянии. Готов идти.
Накинув брезентовую накидку поверх своего теплого, правда, поношенного плашика, Арнольд открыл дверь родного дома и огляделся. Так и есть, мерзкая морось и грязевое месиво. Слабенький порыв ветра сходу окатил Арнольда россыпью меленьких капелек и мгновенно заляпал стекла его очков."Ну вот так всегда и есть. Погода здешняя с каждым днем радует" - невесело подумалось, и очки спрятались в футляр. Так, разумеется, было едва ли видно, но делать нечего… Арнольд поколебавшись немного, закрыл дверь своего жилища на амбарный замок, благо скобы еще остались, и сделал шаг, едва не поскользнулся. Равновесие удержал, и отправился по едва различимой го близорукими глазами тропинке к городу. Сердце так и екало при каждом шаге и тревога постоянно глодала, становясь с каждым шагом все сильнее. Но он шел. Иногда спотыкался, иногда едва не припадая на колено, с силой своего веса опираясь на трость, глубоко уходящую прямо в глинистое месиво земли. Сникшая трава старалась путаться в ногах, но к этим ее мерзким фокусам Арнольд был уже привычен. Впереди показались контуры строений, маленькие, прижавшиеся к земле домишки пролетариата. Словно муравьи живущие людишки, один на одном, один на одном...

>>>>>>>>>> Улица Кожевенного >>>>>>>>>>

0

174

>>>>>>> Дом Арнольда Похмельного>>>>>>

Арнольд постепенно преодолел полосу Степи, разделявшую его дом со всем остальным городом и вышел в знакомый ему небольшой дворик. Пока дошел, успел основательно попоскальзываться в грязевом месиве, а голова отяжелела от проклятого запаха твири. "Поганая трава!" - проклинал ее Арнольд и кряхтя пробирался через степь, - "Ну вот надумалось же ей цвести именно сейчас! Бес ее побери, нормальные травы цветут весной, летом, пусть осенью, но уж никак не в такую мерзкую погоду… Ай-яй! Чуть не поскользнулся! Вот до чего же дурная эта их Степь додумалась - в ноябре, на таком лютом морозе цветение устраивать!". На самом деле многие страдали от такого яростного цветения трав, от запахов, пыльцы, больные астмой или просто люди с барахлящим моторчиком в груди довольно плохо переносили этот период года. И Арнольду это не нравилось. В ноябре он совсем редко покидал жилище, уж слишком неуютно было на улице…
Во дворе мало что поменялось, несколько небольших двухэтажных кирпичных домов все так же угрюмо стояли, прикрывая вытоптанную площадку двора. Домики эти были выстроены уже давно, кое-где подкосились, кирпич местами трескался, осыпался, из разломов бойко пробивалась, уже правда пожухлая, трава и даже маленькое деревцо. Но в этих домах тем не менее жили. "Интересно, а где же вчерашняя яма?" - не без любопытства подумал ученый. Все же было бы интересным взглянуть на место вчерашних приключений. Разве только хозяйки из близлежащих домиков заканчивали собирать насквозь промокшее и только что не заледеневшее бельишко, развешенное тем вечером. Негромко переругивались, видать, не могли поделить где чье. Но по тихому, все были то ли из-за твири, то ли из-за дурных вестей неразговорчивы и хмуры. В обычное время от болтовни было некуда скрыться.
- Хозяйки доброго вам дня! - крикнул Арнольд, приветственно подняв руку, подойдя к домикам поближе. Ответа как такового не последовало, хотя головы женщин повернулись в его сторону. - А что в городе нового?
Молчание. Угрюмые взгляды, строгие лица.
- А что это вы, доктор, в город собираетесь? Не знаете что ль, что беда приключилась? - язвительно подметила одна из женщин. - Или решили к приятельнице заглянуть?
Воистину, слухи женские рты распространяют со скоростью просто сверхзвуковою. Да, про приятельницу Арнольд нескоро позабудет. Тем не менее на колкости ученый не отреагировал. Что с дурех взять?
- Эге, да ты уже, голубушка, и про "приятельницу" прознала! Как шустро, - с ответным сарказмом подметил он. - Да нет, по делам иду, - после чего быстро продолжил, предваряя болтовню: - Что нынче в городе творится? Эпидемия, говорят? - "Эко я загнул! Ну-ну, посмотрим же что они мне скажут" - мысленно усмехнулся про себя Арнольд, сознавая неразумность вопроса. Но изначально ответом его обделили, только выразительно посмотрели, но другая женщина просто угрюмо сказала:
- Жильники закрыли. Термитник тоже, - и коротко указала головой в сторону забора, после чего все принялись за работу. Из дома вышел мужик в поношенной куртке и затертых брюках, неся миску для белья. Не старый, но волосы с проседью. Лицо в морщинах, порой в глубоких, со впалыми щеками, видавшее судя по всему многое. Увидев болтовню женщин и Арнольда, он крикнул:
- Вы чего тут разбазарились?! А ну-ка скорее! Закончите с бельем и марш домой! Нечего вам по улице околачиваться. Доктор, а вас что сюда привело? - поинтересовался он у ученого. - Какими судьбами, сосед, тебя сюда занесло?
Арнольд постоял, подумал, что сказать, и сам поинтересовался:
- Дела, - коротко сказал Арнольд. - Сосед, - "Эх, имя бы его еще вспомнить…" - не скажешь ли где мне Михала найти? Того слесаря, что мне двери укреплял.
Мужик оживился, в глазах загорелась искорка интереса:
- Михала-то? А на что он тебе? - хитро спросил он.
- Да вот… - "Замок мне взломали…" - едва не ляпнул Арнольд, но вовремя спохватился сказав первое на ум пришедшее: - должок свой нужно отдать. Времена ныне непростые, а он работенку что надо сделал, - и замолк, глядя на собеседника. Тот стоял и испытывающе глядел на Арнольда. Пауза затягивалась. По-видимому тот перебирал какие-то свои мысли и соображения. "Скотина! Ну вот додумался у кого спрашивать! Дурья башка! У Рата надо было спрашивать, тот хоть на Паркера пахать вознамерился. И чего он замолк, гад?!" - злобно пронеслось в голове Похмельного уже про соседа. Паузу решил нарушить именно Арнольд:
- Так где он живет?
Погодя еще немного мужик ответил:
- Да, Миха наш знатный мастер. В Жильниках он живет, бедолага, - грустно покачал головой. - А там, батенька, ныне Песчанка орудует. Поди, Михи-то и не увидишь… Эх, да… А вы, бабы дурные чего уши развесили?! Скорее в дом! Али жить надоело?! Вот что, сосед, я могу передать твою признательность. Как зараза уйдет, так и передам. Враз найду, даже не сомневайся.
- Да нет, я как-то сам управлюсь, - попробовал уклониться Арнольд. Дело стало приобретать ненужный оборот. И твердым голосом продолжил: - Хочу его лично увидеть. Не так и часто попадаются порядочные люди, - "Особенно в местном клоповнике". - А за такую работенку впору и поблагодарить лично. Так где же он живет? - с болтовней пора было закругляться.
- Так это… - растерянно потянул мужик. - Так просто и не пояснишь. -
"А как же. А еще лично передать угрожал"
- Эт надо двигать к кабаку Стаматиных - их все в округе знают! - а там к дому Вербиных на полпути по улочке через два дома свернешь налево к Бойням, пройди до бакалейной лавки, там поверни к Сырым Застройкам, ага, верно понял, к тем самым, что недавно лепить начали, там еще к Бойням недалеко, и оттуда дворами шлепай. Во дворах не заблудись гляди! Иди от того заборчика прямо, а как до дыры в следующем дойдешь по пустырю, так и лезь туда, оттуды недалёко уже. Главное того, к Людоедке не попадись, а то сожрет тебя насмерть! Хошь верь, хошь не верь, а не единая светлая душа там сгинула. Там народ, главное, спрашивай, скажут, куда идти. Язык, он, говорят, куда хошь доведет, хоть до Столицы, хоть до виселицы. И до Михи доведет! - весело усмехнулся мужик своей шутке.
Арнольд стоял и соображал, что ему за бред только что нагородили. На одном духу выпаленное с наскоку было не одолеть. "Хитер, паразит, не нравишься ты мне" - мысленно ругнулся о мужике Похмельной, "Да, соседи те еще достались".
- Значит, - озадаченно сказал Арнольд, - идти к Сырым Застройкам, во дворах лазить?- Ну так об этом и толкую! - обрадовался мужик, но тут же повернулся к женщинам и крикнул: - А ну-ка в дом потопали! Немедленно! А то стали и болтовней занялись. Белье еще просушивать надо. Марта, шевелись! Булками шевели, я сказал!- Сам шевели! Стал распатякиваешь как баба! Помог бы между прочим! - огрызнулась одна из женщин и устало остановилась, отделившись от прочих женщин, расходившихся по домам. - Оно ведь тебе не пушинка.
- Иди давай, грузчик тоже мне нашелся, - рыкнули в ответ. - Ладно, сосед, занят я немного, сам видишь. Да и не пристало тут болтовней заниматься. Все, будь здоров, не кашляй! - мужик похлопал по плечу Арнольда, кивнул и пошел к жене, отделившейся от прочих женщин и опустившей отяжелевшее от влаги белье.
- Давай, давай, и тебе того же, - пробормотал ученый и отправился к выходу из двора, размышляя про себя.
Болезнь уже лижет подол плаща. Нерадостные известия. И еще сосед, что-то в нем показалось Арнольду подозрительным. "Поосторожнее надо бы с ним. Что-то говорит мне, что недолго ждать пока он появится на пороге дома моего". Что ж, надо скорее спешить к Паркеру раз вышел. А магазины… судя по всему, не сейчас. Арнольд быстрым шагом пошел в сторону выхода из двора, не забыв заглянуть на яму, в которой этой ночью ему пришлось побывать. Бревно незаметно выглядывало из травы. Ага, оно самое. "Интересно, а когда же его отсюда уберут? Поди, нескоро" - про себя подумал Арнольд, хмыкнул и пошел дальше к улице. Людей было совсем немного, в основном фабричный люд, работники местных кожевенных мастерских, и те быстро кидались мрачными и подозрительными взглядами, сразу отворачиваясь и удаляясь в ведомом ими направлении. В накидках, плащах или без оных, обязательно мрачные, почти всегда на одно лицо, обветренное, невеселое. Только один остановился и попросил у Арнольда прикурить, и то спички промокли. Рабочий посетовал, сплюнул на мостовую и пошел дальше. Здесь чуть не все знали всё о всех, своеобразный беспроводной телеграф. И как они тут уживаются, зная все о всех? Загадка! Вот прошел дыру в заборе, где этой ночью довелось собирать реактивы. Ага, точно-точно, та самая дыра в заборе, вон и завалинки те самые. Арнольд усмехнулся. Надо немедленно идти к Паркеру. Скорее, там еще могут остаться характерные следы! Похмельной наконец вышел к более-менее магистральной артерии Кожевенного - широкая улица меж хмурыми деревянными домами, полубараками, длинными и бестолковыми -, и уже издали увидел один из КПП в Жильники. Страшный, с грубо сколоченным черным чучелом и трупиками крыс над входом. Оно идет, и дорогу преградить некому. Ученый поспешил по пустынной улице, оглашая ее своими громкими шагами по мостовой.

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2011-04-06 09:38:41)

+1

175

--> Жильники
Медленно девушка брела по улице по направлению к дому, который когда-то был её. А теперь она чувствовала себя преступницей, которая распоряжается чужим имуществом. Но эти таблетки ей не принадлежали, если вдуматься серьёзно. Эмили сомневалась в правильности своего поступка и в том, что патрульный её не обманет. Мужчина мог всё равно сдать её, ведь это была его обязанность. Но даже слабая надежда заставляла дочь аптекаря шевелить ногами. Казалось, она никогда не достигнет цели, но медлить было нельзя. Ни медлить, ни сворачивать, ни передумать. Каждая остановка вызывала в голове девушки слова как «костный столб» или «карцер» а воображение обеспечивало неплохие иллюстрации к ним. Очередная короткая остановка. Эмили оглянулась, чтобы понять, куда ей идти.

0

176

Арнольд спешно шел по улочке Кожевенного, практически не встречая на своем пути людей. Если же кто-то и шел ему навстречу, то зачастую это редкие патрульные, либо одинокие путники, проходящие молча. С пустыми руками или с сумками из ближайшего магазина, они спешили поскорее убраться с улицы, закрыться в своих крепостях и ждать когда же наконец напасть покинет их. Арнольд не был исключением в этом вопросе. Он опасался заболеть Песчанкой, боялся инфекции. По сути оставался единственный выход - не высовываться из дому. Но и он не был правильным - мало того что следовало бы пообщаться с Паркером по поводу ограбления (а ведь просто так оставить это было нельзя! Сегодня детвора, завтра придут уже профессионалы), так еще и запасы провианта следовало бы пополнить.
- Многоуважаемый! - со стороны мелькнувшей рядом лавочки Арнольда кто-то окликнул. - Подсобите, если не трудно, а?
Арнольд остановился и нехотя повернулся в сторону, откуда раздавался голос. О кирпичную кладку, тяжело дыша, спиной оперся обессилевший человек. Арнольд смерил его взглядом. Недорогого, но довольно приличного пошива одежда была практически сухой. "Недавно, что ли тут?" - подумал Арнольд. Тканевая накидка комком валялась рядом в грязи. Тело мужчины то и дело сотрясала дрожь и он едва держал ровное положение. Воспаленные глаза не могли сфокусироваться на окружающих объектах. Заросшее щетиной лицо было бледным, на висках то и дело выступали желваки.
- Что стряслось? - коротко спросил он. Хотя, кажется, все было ясно и без слов...
- Да приболел я, что-то плохо себя чувствую. Башка раскалывается, кости ломит. А седни выбрался в аптеку, так его, хозяина-то нету. Закрыта аптека оказалась!  - огорченно проговорил мужик. - До дому, чую, не дотяну, так решил посидеть отдохнуть. Поможете, а? Я тут недалеко живу… - моля, пробормотал он, и протянул к Арнольду руку.
"Он что, болен? Неужели Песчанка?!" - догадка пришла молнией в мозг, но реакция проследовала медленно.
Ученый словно в трансе слушал слова парня, и как загипнотизированный направился было к нему. На расстоянии нескольких шагов он внезапно остановился и отошел. Мужчина молча продолжал тянуть руку к Арнольду, хотя явно понял, что тот не придет. "Черт побери! Что это я вытворяю?!". Похмельной же начал отходить, после чего развернулся и быстрым шагом направился по улице вперед. Со стороны лавочки донесся хриплый голос, просящий не уходить… Но Арнольд спешил дальше, увеличивая расстояние между им и мужчиной, мокнущем на скамейке.
Впереди показалась развилка, одна дорога которой вела в Жильники, вход в которые украшал КПП с черным флагом, а вторая - к Паркерам. Со стороны Жильников по брусчатке то ускоряясь, то едва переставляя ноги, медленно брела девушка. Хорошенькая, молодая, в сереньком, совершенно промокшем платьице, она безмолвно брела вперед. Пожалуй, выражение "ни жива, ни мертва" очень неплохо подошло бы к описанию юной особы. Красивые каштановые волосы намокли от влаги, как и ее платье. Дойдя до перекрестка, она остановилась и стала оглядываться. "А эта что тут в таком виде делает?" - Арнольд недобро посмотрел в сторону девушки, но останавливаться не стал, а продолжил свой путь, только поглубже закутавшись в плащ. Наконец он подошел к перекрестку и поравнялся с ней.

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2011-05-14 14:18:10)

+3

177

Шаги издавали чавкающие от грязи звуки, сердце колотилось и грозилось выпрыгнуть из груди. Сзади были стоны и песчанка, впереди не менее пугающая неизвестность. . Эмили огляделась. Какое-то чувство подсказывало ей, что что-то случилось. Именно здесь. Для общего положения в городе никакого чувства не требовалось.
Сзади за ней кто-то шёл, она ускорилась, боясь обернуться. Что творилось в этом месте забытом всеми кроме жителей.  Несколько дней назад о болезни только вспоминали пережившие первую вспышку, сегодня о ней думают все.
Она успела промокнуть и промёрзнуть. Дочь аптекаря остановилась. Она останется здесь, никуда не пойдёт. Будь что будет. Она бросила Зорана! Умирать! Там! О парне теперь можно было забыть. Даже если он выберется, врядли её поступку есть прощения. Её «преследователь» остановился рядом. Девушка подняла на него взгляд. Мужчина. Выглядит весьма подозрительно. Вернее даже угрожающе, хотя сейчас все выглядят так. Она смотрела на него удивлённо и перепугано. Единственная живая душа, которую она увидела вне заражённого района. Что он здесь делает?, -пронеслось у неё в голове.

+1

178

Огонь в печурке яростно отплясывал бешеный танец, тени метались по сумрачной кухне и рождали темные думы. Взгляд чёрных глаз, не отрываясь, смотрел на огонь. В нём читался приговор.. городу.. людям.. Хадсонам.. Блики огня делали лицо ярким, а глаза ещё темнее. Словно сам город полыхал перед взором девушки. Ядовитая улыбка то и дело проскальзывала на освещённом пламенем лике.. жуткие мысли.. жуткое место.. Внезапно голова девушки приподнялась и взгляд приобрёл осмысленность, словно она закончила молчаливый диалог и вернулась в реальность. Кларк вздохнула, нужно было вставать, девочку надо укрыть и убрать, наконец, эту грязь. Агнес осмотрелась – всюду валялись оборванные лоскутки, таз с мокрыми вещами Таи. Людоедка вздохнула и заставила себя подняться..
.. Последняя отжатая тряпка и в небольшой кухоньке было уже словно в бане, влажность и жар от печки.  Людоедка обернулась на звук. Мать Быков, словно во сне, открыла глаза и уставилась куда-то не видящим взглядом, потресканные губёшки её, с трудом, что-то забормотали. Глаза закрылись и тяжёлое с хрипами дыхание, сменило неразборчивую речь. Агнес подошла к ребёнку.
- Тише.. тише, Мать Быков.. ты сильная.. ты справишься, - в голосе девушки подрагивало сомнение.. «Суок подери Исидора! Не нашёл лучшего времени что бы..» - Агнес чуть не хлопнула себя по губам..  Как она смела?..  Закусив губу, девушка смотрела на девочку. Глаза ребёнка провалились, тёмные, пугающие круги вокруг и раскрасневшееся от жара лицо, с влажными от влаги волосиками, прилипшими ко лбу. Малышка металась в бреду. Пальцы Кларк коснулись лба и тут же отдёрнулись, Тая горела. «Уксус!» Уксус отлично снимал жар. Серый торнадо прошёлся по кухне ещё раз. В воздухе повис кисловатый запах, от которого сразу же во рту возникла слюна. Одеяла сброшены, и мокрая тряпка нежно проходит по телу ребёнка. Агнес снова переодела Таю, сняв с нею вымокшую одежду, и положила на лоб компресс. Через пару минут девушка тронула влажную тряпку и покачала головой, прохладная от воды она слишком быстро нагрелась. Врач.. ей нужен был Менху. «Где же тебя Суок носит Адриан?.. Ты так нужен сейчас..  Нужно сходить в юрту.. Исидор подскажет.. зачем я отпустила Сына Земли?.. сейчас бы отправила его на розыски.. А может отыскать Рубина?.. Я не дам этому прикоснуться к Хранительнице..» Мысли перескакивали с одной на другую ища выход. Людоедка то прикусывала губу, то хмурила брови. Эмоции сменяли друг друга, но руки заучено делали одно и то же. тряпка на лоб, спустя пару минут перевернуть прохладной стороной, ещё пара минут и снова намочить, отжать, на лоб…
   … Несколько часов, тяжёлых, страшных часов девочка с помощью Людоедки боролась с тьмой Суок. Красные глаза Людоедки блуждали по комнате, то замирая на предметах, то возвращаясь к лицу ребёнка. Жар немного спал, и уже не было надобности так часто менять компресс. Глаза стали слипаться, девушка клевала носом, угрожая упасть на девочку. Перед глазами поплыло.. «Нет.. нельзя..» - мысли, словно смола, протекали неспешно и вязко. Губы её приоткрылись, и протяжная мелодия наполнила пространство кухни. Звук голоса, отталкиваясь от потолка и стен, возвращался, становился дрожащим, и тихий мотив подрагивал, словно марево огня. - Мммммааааммммм, - разливалось почти беспрерывно, иногда меняя тональность или становясь глуше. Глаза Людоедки ушли глубоко под веки, пальцы выплясывали свой танец, словно играя на невидимом и непонятном инструменте, то будто щипая струны, то нажимая на клавиши, то растягивая невидимые меха или постукивая. Одинокая слезинка выкатилась из уголка глаза и зависла на ресничке, чуть вздрогнула и упала.
       «Стебель белой плети покачивался под полуденным солнцем, его метёлка мерно кивала, словно приветствуя. Вперёд-назад, вперёд-назад. Звонкий детский голос пронзил стеклянный воздух, стебель вздрогнул и сломился, будто срезанный острым лезвием. На сломе назревала капля крови, блестящая, она набухала, становясь больше и больше. Луч солнца, отражаясь в ней, разбрасывал искры. Внезапно капля почернела, небо стало тёмным и капля, ставшая слишком тяжёлой, совалась со стебля и медленно, зависая в воздухе, упала на землю.
- Баааххх, - мощный удар сотряс Степь. Земля вздрогнула и раскрылась..
    Вниз.. вниз.. ещё ниже.. туда, где ритмично пульсирует нечто огромное, заставляя воздух сотрясаться.. окружающий узор, внезапно бросается в глаза – сеть тоненьких сосудов. Линии, линии, линии. Они сходят со своего места и сплетаются в воздухе перед глазами – множество линий, не проследить и сотой доли. Лини обрывались, сходились и расходились, переплетались. Взгляд замер на одной, мерцающей, словно искорки пробегали рядком. А вот и те пять, что обрывались и были короткими. Она узнала их. Они постепенно темнели, угасая..
»
    Плетущая Сеть пела, голос стал чужим, утробным. Пальцы девушки задвигались быстрее, наконец,  они замерли, их, будто свело.
  «..Тьма забирала себе мерцание из сосудиков, пятеро детей погибали, не донеся свои души до того, что билось так ритмично и родно. На мгновение всё закачалось и поплыло, и тут же она ринулась навстречу тьме.. быстрее, ещё быстрее.. звук её голоса, словно удей вскрывающий тело, вспарывал пространство. Мерцание остановилось и пять туманных дымок поднялись над угасающей жилкой и стали растворяться в ней, жилка засветилась равномерно..
- Ааагн-Эээссскк.. , - шипяще пронеслось в пространстве, взгляд развернулся и она задохнулась темнотой.
.»   
- Ммммаааааа, - слезинка коснулась пола и разбилась на десятки мельчайших брызг, Агнес резко открыла глаза и замолкла. В ещё невидящих зрачках стоял мрак. Кларк передёрнулась и посмотрела на девочку, за те долгие минуты, что Людоедки здесь не было, жар спал.
Хрипловато сорванным шёпотом она позвала девочку.
- Та-ая.., - закашлялась.
В жаре кухни Людоедку трясло, словно она босиком шла по обледенелой земле.
- Тая.. – глаза ребёнка распахнулись и она словно попыталась приподняться, но упала обратно.
- В..во..ды. Дайте воды... – девочка издала первые осмысленные слова.
Агнес, пошатываясь, поднялась и молча, налила из тёплого чайника воды в глиняную посудину. Её всё ещё потряхивало. Девушка подошла к ложу девочки и, присев возле неё и глядя на неё своими тёмными глазами, поставила чашку на табурет, стоящий рядом с девочкой. Людоедка осторожно откинула наброшенные на Хранительницу одеяла и тихо, но твёрдо сказала.
- Хочешь пить, Мать Быков?.. возьми.. вода рядом.. - Девушка внимательно следила за ребёнком.

Отредактировано Agnes Clark (2011-06-02 18:40:19)

+2

179

<===Дом Векшиных
Лерка отодвинул доску в сторону и пролез внутрь. В доме было тихо, осторожно, что бы не производить шума, Шмит последовал в комнату, где обычно собирались мальчишки. Пусто. Никого. Мысленно Лерка послал проклятья непонятно кому и стал оглядываться. "Тайник!" руки в старых шерстяных перчатках зашарили под сгнившей от времени балкой и наткнулись на ткань. Лерка потянул и извлёк на свет небольшой холщовый мешок. Ребята из этой стайки часто оставляли здесь часть добычи, так и в этот раз, а может они оставили ему его долю. Ведь это рыжий Лерка навёл кампашку на дом одинокого Бородоча живущего на отшибе. Очень интересовал он скромную вдовушку, наслушавшуюся ужасов про делишки творящиеся в его доме. Мистику и суеверия степные, Миташ отбросила сразу, а вот то, что баловался мужичок врачеванием, это шибко ей было интересно. Вот и подбил Валерка друзей своих на поживу, кого на слабо взял, кого на жадность, кого сказками о приключениях и теми же степными россказнями завлёк.
   Лерка достал содержимое мешка: банка консервов, лимон, пара патронов и.. Глаза Шмита сузились. Стеклянные чашки Петри поблескивали в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в досчатых стенах. "Вот и сюрпризец! Я конечно подозревала, что там не только дёрганьем зубов и абортами обходится, но что бы биологическая лаборатория под носом?" Шмит вытащил из-за пазухи лист бумаги и вязевый почерк стал покрывать девственную поверхность. Составив записку Лерка как всё достал, так и сложил аккуратно на место, оставив себе только пару круглых стекляшек, которые обернул той самой запиской и всё это упаковал в тряпицу, свернув небольшой узелок. Шмит покусал губы. "Жаль никого из ребят не было, он бы попросил сбегать их.. хотя нет.. есть же и другой выход". Паренёк кинул узелок в котомку и тем же путём, что пришёл выбрался на улицу.
===>Пустырь Костного столба===>

Отредактировано Veleri Mitash (2011-06-19 23:53:34)

0

180

<==Район "Кожевенный" Брошенный дом
Ловко огибая дома, Лерка вышел на пространство небольшой площади, даже не площадь это, небольшой пятачок окружённый домами ничего примечательного. Пустырь как пустырь, только огромная кость торчавшая, словно клык, напрочь уносила впечатление простоты места. Лерка пересекал пустырь, что бы выйти к дому Паркеров, там останется только обойти дом и он свободно минует заражённый район и перейдёт реку. Там за рекой жил мальчонка, тихий и незаметный, он бегал по поручениям и иногда помогал по хозяйству взрослым. Вечно молчащий, может немой, никто не знал, но если нужно было куда-то сбегать, то можно было смело идти к нему, он исполнял поручение и тут же забывал про это, только, моргая спокойными светло-голубыми, чистыми глазами, непонимающе смотрел на расспрашивающих. Туда и спешил Шмит, что бы его узелок как можно скорее нашёл своего хозяина. По дороге мысли крутились вокруг лаборатории, болезни и многое, что произошло за последнее время. Кто знал, что эта поездка окажется такой странной. А ещё наследство, паренёк пожевал губы, нужно ещё завернуть в склады, что бы проверить один, ключ от него лежал в котомке, там по бумагам лежали лекарства, поступившие на склад незадолго до смерти отца Миташ. "Вот и проверю.. на обратном пути". За такими мыслями Шмит почти прошёл пустырь.

Отредактировано Veleri Mitash (2011-06-19 23:50:36)

0


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Отыгрыши » Район "Кожевенный"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC