Вверх страницы
Вниз страницы

Утопия "Шанс выжить дается не каждому..."

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Отыгрыши » Район "Кожевенный"


Район "Кожевенный"

Сообщений 121 страница 150 из 231

121

- Рат, кто там? – полный страха голос жены, заставил мужчину оглянуться. - Не бойся, Лиза. Это сосед из последнего дома, - но пистолета не опустил. Сделал шаг назад, и махнул дулом.
- Заходи, только так, чтоб я видел твои руки. Он быстро глянул ему за спину. Не спокойно нынче, мало ли что. – Фёдырыч-то? Нормально, а что ему старому пройдохе станется?- рука с оружием медленно опускалась вниз. – Как же вас так угораздило-то? – он снова повернулся к жене, - милая принеси человеку, что-нибудь сухое. Мужчина дождался пока она вышла, и впился взглядом в Похмельного, - Людоедка говорите с вами? В долгу,значит не останется? Он потёр подбородок. – У меня жена сами видите, в положении, я думаю, против Шабначки будет. Но обещание Арнольда зажгло огонёк интереса в его глазах. Что бы о Кларк ни говорили, но Рат-то не дурной степняк, он-то знал цену тем слухам. А вот в такое время заручиться хорошим отношением подопечной Исидора? Ради этого можно и пустить погреться. Только вот Лиза… Хотя…
- Детка, там ещё Кларк, ну та которая Людоедка… замерзает, говорят. Я думаю, что её-то мы не пустим, - он хитро улыбнулся Арнольду. Из дверей кухни тут же раздался голос. – Рат! Как ты можешь! Там человек умирает, а ты?! Женщина вынесла полотенце и старую одежду Рата.
- Да проходите же! – Она поволокла Похмельного за руку. - Вот возьмите, переоденетесь пока. А ты давай быстро за ней! Маленькая женщина грозно смотрела на своего мужа. Едва сдерживая смех, мужчина шепнул: Всегда срабатывает! - и, выскочив за дверь, побежал в сторону указанную Похмельным.
Спустя какое-то время, он внёс в дом очумевшую от холода Людоедку. Его жена уже ждала с еще одним полотенцем и огромным вязаным свитером мужа, её одежда  для Кларк была явно мала.

0

122

-Ну, за убийство Исидора, Симона, и-тех-добропорядочных-мужей-на-станции, так что я как раз-таки побегал в доволь. - Не возможно быть чем-то средним между обывателем и менху Адриан последовал на улицу, чувствуя запах твирина и надвигающеся гари. И  услышав о желании Давида услышать план, начал излагать:
- Конкретное предложение есть: Пользуясь тем, что город наводнили призраки тряпичных пингвинов, стоит раздобыть в театре парочку страшнющих масок на подобие. Во-первых, в лицо не признают, ибо таких в городе полно, а во-вторых, можно будет сыграть на суеверном ужасе горожан в случае крайней необходимости.
Учитывая тот факт, что двоих громил, несущих труп в мешке, будет видно за версту, то нужен будет отвлекающий фактор. В большинстве районов началась паника, и местами ворьё в конец обнаглело, потому в дальних углах мы легко затеряемся, однако непосредствено возле особняка Кейнов царит относительный порядок, впрочем весьма натянутый. Если нам удастся спровоцировать там беспорядки, то выкрасть тело получится практически незаметно. Думаю если привлечь к этому делу отморозков и даже неподалеку живущего Горбуна, подозрительный тип знаете ли, то ситуация возле особняка окажется благоприятной.
- облизнул потрескавшиеся губы и продолжил - Было бы замечательно, если в том месте проходит канализация, это немного упростило б задачу

Отредактировано Adrian Burah (2010-09-13 13:48:06)

0

123

Кожа горела, может потом останутся синяки, но это лучше, чем быть найденной утром околевшей. Ветер стих и землю заметно приморозило, изо рта Кларк, при выдохе, вылетали прозрачные облачка пара. Агнес стала расшнуровывать ботинки, её несчастные ноги совсем казалось, отсутствуют, девушка истерично хихикнула, - вот теперь точно правда! И в место ног у неё острые косточки! Последняя фраза была сказана голосом, изображающим пугающего детей рассказчика. Пальцы вверх… вниз… вверх… растереть стопу. "Шабнак!" Уже не помогает, ноги остаются ледяными. На горящие огнём ободранные запястья, она уже внимания не обращала, ноги были важнее. Кларк попыталась встать, непривычно чужие, ноги не хотели гнуться. «Надо было оставить его там! Сейчас бы уже грелась у тёплого очага в Бойнях!» Девушка с сожалением думала об упущенном времени и силах. "А он ушёл и бросил меня!" Холодный, тяжёлый воздух сковывал движения. То время, что она находилась одна, уже казалось ей вечностью.
Из темноты вынырнул мужской силуэт. Сердце Агнес радостно стукнуло и тут же остановилось, это был не бородатый. Видимо кто-то из баньдюганов забрёл сюда в поиске наживы. «Вот и всё». Девушка покорно закрыла глаза, «всё кончено», только рука Кларк инстинктивно шарила по земле ища чего-нибудь поувесистей. Глаза девушки распахнулись, её пальцы наткнулись и хищно сжали небольшой камень. Мужчина склонился… "Пора!" Рука с камнем, описав дугу, ударила…
Если бы не то время, проведённое в ледяной воде и те потраченные силы, когда она тянула бородатого, то маленькая женщина не дождалась бы своего Рата. А Людоедка погрела бы свои конечности, как и хотела…  Но сил не хватило, и движения были слишком медленные. Мужик увернулся и перехватил её руку. Агнес застонала от бессилия и закрыла глаза.
- А ты действительно опасна, Людоедка! – Мягкий насмешливый баритон, заставил взглянуть на говорящего, - и это твоё обещанное спасибо?
Она всхлипнула и обмякла. За ней пришли! Из ослабшей руки выпал камень. Напряжение спало, забирая с собой остатки сил (и душевных в том числе). Её нервы не выдержали, из груди вырвались глухие рыдания. Мужчина закинул её руку себе на шею и подхватил Людоедку на руки.
- Тшш, тихо. Всё кончилось, - он, словно ребёнка качнул её и понёс в сторону дома. Агнес расслабилась. Внезапно она напряглась и чуть не выпрыгнула из удобного ложа. «Рог
- Там торба! Забери! – девушка забилась в его руках. "И плевать на ботинки, главное Рог!"
- Вот ведь дьявол! Ещё секунду назад умирала, а теперь бегать готова! – Он посадил Кларк на землю и ушёл обратно к дому. Через пару минут руки Агнес жадно впились в грязную торбу. Рат снова подхватил девушку и зашагал в дом. Кларк счастливо закрыла глаза. Её мерно покачивало на сильных, тёплых руках, и девушке вновь захотелось спать.
Яркий свет лампочки резанул по векам, и она недовольно поморщилась.
Рат кивнул в сторону Похмельного. - Нате, держите своё "сокровище"! Мужчина пронёс её в кухню к очагу и посадил в небольшое кресло.
- Отогревайтесь, и что бы духа вашего здесь не было, - он хохотнул, - ты представляешь, Лиза? Она чуть было не прибила меня там. Вот уж воистину Шабнак воплоти! Он, похохатывая, смотрел на жену, держащую приготовленные сухие вещи. Агнес с идиотски-счастливой улыбкой и ошалевшим лицом пялилась на троицу, тиская в руках жутко грязную торбу.

Отредактировано Agnes Clark (2010-09-19 23:10:17)

+2

124

Рубин замер глядя на Бураха, то, что он говорил, не укладывалось в сознание логичного Давида. «Какие пингвины в степи?» Это было похоже на бред! Бред больного человека. «Что с ним такое?» Он последовал на улицу за гаруспиком. Запах твири, как всегда при выходе из помещения, усилился. Хотя в доме Кларк твиринный дух был силён почти как на улице. Ветер стих, и воздух стал холоден, на улице явно подморозило. Адриан меж тем продолжил свой иррациональный рассказ. Про театр со всяким реквизитом - это конечно была идея, но в закрытом, заражённом районе, при запертом и охраняемом театре, мало выполнимая. Хотя… Если хорошо подумать… Но то, что последовало в рассказе далее, заставило Давида приотстать от менху.
- Стой, Адриан, подожди! – Рубин догнал гаруспика и схватил его за руку, заставляя остановиться. – Что за бред ты несёшь? Какие пингвины? Какой горбун? – Он внимательней всмотрелся в лицо Бураха.  Сухие, потрескавшиеся губы, лихорадочный блеск в глазах, испарина на лбу, синева под глазами и странно расширенные зрачки. «Да он просто болен!» У него начались галлюцинации (а как ещё назвать, когда видят пингвинов в степном городке). «Господи, я надеюсь у него не Песчанка! Вроде симптомы совсем другие». Давид положил ладонь на лоб Бураха, температура, кажется, зашкаливала, он просто полыхал огнём.
- Тебе срочно в кровать надо, а не по театрам бегать! Идея конечно хорошая, я как-то об этом не подумал, но если ты сейчас не примешь горизонтальное положение, то в ближайшем будущем, на лёд моей прозекторской ляжет второй Бурах. Уклад и город вообще останется без менху! А меня обвинят в уничтожении священного рода!

+1

125

Адриан раздраженно отбросил холодную руку Давида. Уж не ты ли, гад, на хворость жаловался минут эдак пять назад?
- Если у меня и песчанка, то только благодаря контакту с доктором, ночующим в заражённом районе, и вскрывшего моего отца без перчаток и маски. Не забывай, идефикс украсть Симона у тех, кто охраняет его тело как святыню, пришла именно тебе в голову, медвежатник недоделанный, так что не искушай судьбу, называя мои идеи бредом. - Гнев, скрытый за повседневной снисходительностью гаруспика, начал потихоньку брать своё, нашёптывая ему мысли о безумной мании Рубина: кромсать тела чьих-то отцов. Однако, не привыкший давать своим демонам волю, он быстро переключился на другую мысль- Людям, занимающимся грязной работой во время эпидемии, стали выдавать странную одежду из подсобок театра. В большинстве своём они похожи как раз на эту неуклюжую птицу, только в более изощрённом понимании Марка Бессмертника. - уж кто-то, а он точно разум с детства разум потерял - Не знаю, зачем они вообще нужны были театру, изображали обитателей Южного полюса или ещё чего лихое, но факт остаётся фактом - нам нужно присвоить парочку таких, пока их совсем не раздали "добровольцам". Но даже если нам удастся завладеть маскировкой, и под видом санитаров зайти с парадного хода, то нам без удачного отвлекающего фактора далеко не удрать. В прочем если ты не знаешь, кто таков Горбун, чем промышляет и в чём его можно заподозрить, то тебе лучше действительно посчитать мимолётным бредом.

0

126

Давид молча выслушал Адриана. "Видимо кроме ушата ледяной воды, ничто не приведёт его в чувство реальности" Следующие слова врача были сказаны довольно резким тоном.
- Вот что, мальчик, - ибо для Рубина, Бурах так и остался прыщавым подростком. А уж, судя по его эмоциональным вспышкам, он либо действительно бредит, либо так и застрял в пубертатном периоде. – То, что я глубоко любил и уважал твоего отца, не даёт тебе права считать, что я буду сносить твои оскорбления. Ты в этом городе кроме как прятаться по углам и бегать, как заяц от гончих, ещё ничего не сделал. Ты вообще, что-нибудь знаешь о городе? – Давид вопросительно посмотрел на стоящего перед ним гаруспика, - Кроме тех обрывков десятилетней давности, что остались у тебя в памяти? Если ты говоришь об одеяниях Мортусов, то их ещё не назначали наши «доблестные» правящие семьи. И как сам понимаешь, два одиноких амбала в костюмах, будут идиотски выглядеть в глазах горожан! И если ты ещё не достаточно побегал от добрейшей толпы нашего городка, то меня уволь! У меня есть более серьёзная забота, чем догонялки с горожанами! Хотя я допускаю, что гибкости твоего ума может не хватить, чтобы увидеть столь очевидные факты. Или, что ты действительно болен и это в тебе говорит горячка!
Врач хоть и не был атлетически сложен, но гибкость и сила его тела уступала не многим. Тридцатипятилетний мужчина спокойно и выжидающе смотрел на Бураха. Он был готов ко всему.

Отредактировано David Rubin (2010-09-18 13:06:27)

0

127

Гостеприимный хозяин, тепло жилья после холода на улице, горячий чай - что может быть лучше? Ясное дело, что ничего. Их быстро привели в дом, сходу вручили сухие полотенца, Арнольду принесли теплые вещи, отогрели, отпоили. Приятное тепло распространилось по телу после рюмки местного зверского пойла - твирин, кажись? - и кровь скорее побежала по жилам. Арнольд удобно расположился на кухне и беседовал с хозяйкой, скорее даже пил горячий напиток, как вдруг пришел и сам Рат, принесший девушку.
- Нате, держите своё "сокровище"! - и усадил ее там же на кухне на кресло перед каминчиком. Вот так-так! Пронеслось в голове. Эге, да, как говорят, знакомые все лица! Только час назад она угрожала выесть его глаза! Не сказать, что у него была сильная память на лица, но такое было сложно позабыть: мерзопакостные угрозы, сверкающие глаза, чуть не клацанье зубов… ну просто вылитая кандидатка на пулю в живот! Неуравновешенная, ее-то он едва и не подстрелил. Вот те и на, с кем попал в яму.
- Отогревайтесь, и что бы духа вашего здесь не было, - хозяин усмехнулся, - ты представляешь, Лиза? Она чуть было не прибила меня там. Вот уж воистину Шабнак воплоти!
- Эге, - задумчиво протянул Арнольд, - знал бы кого тащу, едва ли начал бы…
Ему стало даже смешно, что все так получилось. Глупо, конечно, но ведь и не очень плохо. Он сербнул из кружки и посмотрел на мужчину, спасшего их.
- Хозяин, я тут минут с полчасика еще посижу, может, быстрее, а там буду отчаливать, - Арнольд кашлянул и продолжил. - Кстати, не скажешь ли, эм, - он задумался, как бы так получше вопрос сформулировать, - а кто это, или что это такое - Шабнак? - сразу осекся, поняв, что сморозил откровенную глупость. Хозяин и его жена посмотрели на Арнольда с глазами, полными нескрываемого изумления, только рты пораскрывали, так что он поспешил исправиться:
- Не Шабнак, а, эм, - протянул снова он, подбирая слова, - а… людоедка тут у вас какая-то живет в Кожевенном? Тут недавно с… - он снова осекся на полуслове. Про Чарли рассказывать не надо лишний раз. - Короче, я так слышал, что детвора какую-то Людоедку высматривает, кажись, возле дома вот ее, - он указал на Агнес, которая отогревалась перед огнем и, судя по всему, прислушивалась к беседе. Беседа с Чарли по дороге к дому породила несколько интересных мыслей, в частности взаимосвязь с местом нахождения малого и психованной бабой, живущей там же. Арнольд посмотрел на присутствующих. Хозяева дома были удивлены, первым оправился муж.
- Эх-хе, - он усмехнулся, - славно пошутил. Эт, дражайший, она и есть, все ты верно понял. Людоедка пред тобой сидит, в том креслице.
Тем временем его жена выскочила куда-то и они остались втроем.
- А вы что, не вместе разве? - удивился Рат.
- Да не совсем… - он похлопал по карманам. - Почтенный, деньги мои в плаще лежат, что возле той же злополучной ямы остался. Сходим, возверну должок. Сколько с меня причитается?
Девушка же начала шевелиться в кресле и к ней повернулись.

+2

128

Когда у неё хотели забрать мокрую торбу, девушка только сильней сжимала руки, поэтому хозяйка подставила таз и Кларк положила в него своё сокровище. Сил не было даже обтереться. Маленькая женщина, стала сама вытирать Агнес. Обтерев грязь с её лица, она хихикнула и шепнула только для Агнес, - какая ж ты Шабнак? Не страшная и не из глины...  Тепло начавшееся на руках мужчины не закончилось, а стало ещё реальней. Камин, с горящими углями, перед ней и сухое полотенце коим женщина протирала ей волосы, были пределом её мечтаний. После слов хозяина девушка виновато посмотрела на Лизу: - Убийцей посчитала, - прошептала она. Женщина горделиво улыбнулась, - Его прибьёшь, как же…, - и заговорщицки подмигнула.
   Арнольдовы слова сожаления об её спасении кольнули Людоедку обидой. Она уже и не помнила, что сама на него напала. А как ещё, слабой девушке, отбить желание причинять ей боль? Как той, что с детства, кроме палок и камней, да презрительных - червиха, животная – взглядов и плевков не видала, защитить себя?! Покажи зубы, зарычи, отбей всякое желание – это то, что с малолетства вбили ей в голову поступки горожан. И не удивительна теперь её ненависть к ним. Сам хорош! Я хоть детишек не кончаю, - она покосилась на живот хозяйки, - интересно, а она знает, чем гость её занимается? Видать нет!  Ну да не моя забота.
На его вопрос про Шабнак поперхнулись даже хозяева, что уж говорить о самой Шабначке.
Короче, я так слышал, что детвора какую-то Людоедку высматривает, кажись, возле дома вот ее - А вот и прозвище её прозвучало. Едкая мысль вспыхнула в голове, - «У кого короче, тот дома сидит! Слышал он! Людоедку ему подавай. А что, Шабнак не устроит?». Знать оживает Кларк, оттаивает.
     Немного придя в себя и слегка отогревшись, Агнес почувствовала неуютность сырых вещей. Девушка подняла взгляд на хозяйку, - Переодеться бы мне, и… -девушка задержала, отшагнувшую было женщину, - вот, возьми, - она сунула руку под свитер и, резко дернув, достала кулачок и разжала. На ладошке лежала подвеска - Малышу твоему, дети Бодхо береччь вас будут. Дочь Сстепи добра не забывает. Нужна буду, пошлёшь кого-нибудь. Тепло и мокрые вещи взяли своё, её тело стало чувствительным, и девушку вновь начало потряхивать, запястья заныли с новой силой. – Ещё б - это, обернуть бы чем? Агнес показала израненные руки. Женщина, взяв кулончик, серьёзно кивнула и вышла из кухонки. Мужчины меж тем продолжали обсуждать Агнес.
- А вы что, не вместе разве?
- Да не совсем…
Агнес попыталась встать с кресла. Оба повернулись к ней.
- Как ты там говорил-то: Еще немножечко! Дай руку! Еще чуть-чуть!? - она попыталась изобразить просящий голос Арнольда. - Эх, ты...Тогда вместе были… Эх, что с вас всех взять… А ещё нас, животными называете... сами-то?- Девушка скривилась в горькой усмешке и, махнув рукой, встала. "Ну, вот и ещё один плевок в спину. Обернулась? Помогла? Получила? Вытирайся теперь". Кларк изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать язвить. - Не стыдно вам бабские сплетни разносить. А ещё мужики! - Её губы затряслись. - Смотрите, внимательней смотрите – сейчас прутья полезут, - протянула Агнес, ей было обидно и противно. И чтобы не начать огрызаться, дочь Степи направилась к выходу из кухни. - Я рассчиталась за нас, ему жена потом покажет. Она не могла больше с ними находиться, а злобствовать на того, кто её в свой дом принял, Агнес не хотела.
    Вернее попыталась направиться. Босые ноги стояли словно на битом стекле. Девушка смогла сделать только пару шажков и, с перекошенным от боли лицом, окровавленными руками, застонав, вцепилась в кресло.

Отредактировано Agnes Clark (2010-09-22 07:50:30)

0

129

Арнольд с хозяином молча посмотрели на попытки Агнес покинуть кухню, на лице Арнольда невольно выползла улыбка, которую он просто был не в силах сдержать. Слова девушки не столько уязвили, сколько рассмешили его. Явно она ожидала от него какой-то характерной реакции, о которой он понятия не имел ровно никакого, а потому лишь только улыбнувшись, он отвернулся и хлебнул из чашки твириновой настойки и поинтересовался у хозяина:
- Она, видать, знаменита здесь. Всегда такая подорванная? - хохотнул Арнольд и шумно выдохнул после опрокидывания в себя очередной порции странного напитка. - Какие еще прутья, сокровище ты мое? Чего тебе мерещится?
Тем не менее на колкость Рат отреагировал совершенно неожиданно и поменявшись в лице поманил к себе Арнольда, тихо сказав:
- Сосед, поосторожней с языком, неровен час, режут их, языки эти ваши поганые, усекаешь? Поосторожней с этой бабой, не смей грубить, - по лицу было видно, что это буквально рефлекторный ужас, но не столько за самого себя, сколь, наверное, за остальных. - Варежку-то подшей. Свалите отсюда, так и разбирайтесь сколько влезет, а тут изволь помалкивать.
- Милашка, не забыла ль как мне пару часиков тому назад грозилась выесть глаза и передать бренное тело на растерзание полуживотным обитателям Термитника? - с сарказмом в голосе спросил Арнольд. Незнание с кем говоришь, твирин и просто природные качества - все это и продолжило его речь. Услышала ли она его? Вроде, вцепилась, от боли аж побледнела, могла и мимо ушей пропустить. Хозяин же во время этой тирады менялся несколько раз в лице ("Чего это гад вытворяет?! Каков негодяй же, ну?! К Суок преждевременно захотелось? Да что же этот идиот мелет ей?!"), но в конце концов резко ткнул оратора в бок кулаком и прошипел:
- Ты, кажется, уходить собрался? Так не задерживайся! - сказал Рат с перекошенным ртом и сверкающими глазами. - Проваливай, сосед!
Арнольд немного опешил и поперхнулся. Явно язык нынче сослужил ему не самую добрую службу. Неужто она тут в почете? Мелькнула мысль: "Да хрена ли, у них тут такой бред творится, что не удивительно". Но Рат явно намеревался поколотить его за недостойное по его, Рата, меркам поведение, и держаться долго уж не станет. Потому Арнольд немного сник, раздражало ощущение, что девка за ним смотрит явно недобрым взглядом. Атмосфера в комнате ухудшалась.
Впрочем, в комнату прибыла жена Рата с какими-то не очень свежими бинтами и бутылью твирина, и своим появлением нарушила естественный ход событий, которые вполне могли перерасти в скандал. Все повернулись к ней. Теперь Арнольд обратил внимание на раны на запястьях девушки. "Ой как нехорошо вышло-то…" - с сожалением отметил он. При взгляде на принесенное тряпье ему стало неприятно. Если взять эти тряпки, да еще и к ним прибавить ту бурду, которая наверняка была в бутылке, да совместно обработать те ее раны, которые были откровенно неприятными даже на взгляд, то едва ли девка отделается простыми ссадинами. Гангреной может попахивать, и возможно укорочением рук. Там ведь явно не просто содрана кожа, там как бы ткани глубже не повредились.
- Голубушка, давай-ка руки на перевязку, - и Лизавета засуетилась вокруг девушки, которая снова вернулась в свое кресло. Судя по ее взгляду, ей самой была не очень в радость идея перебинтоваться этим, но хозяйка это понимала: - Прости, Агнес, другого нету! Честно-честно. Потерпишь, бедненькая?, - Засуетилась женщина, и Агнес протянула руки. Арнольд же тем временем отправил остатки твирина в глотку, поднялся из-за стола и изрек:
- Спасибо вашему дому за гостеприимство, пойду я. Рат, я сейчас сгоняю за плащом, там деньги. Я вернусь, не обману. Поверишь? - хозяин небрежно кивнул, мол, знаю, иди скорее. Явно ему визит этой парочки был не по душе. Арнольд поежился в чужой, но такой сухой одежде и направился к выходу. Раздавшееся шипение заставило его обернуться: закусив губы Агнес стоически переносила перевязку и смачивание ран напитком, но лицо говорило само за себя. Что-то перемкнуло в голове и стоя в дверях обратился к раненой:
- Слышь, сокровище, пошли ко мне. У меня там хоть раны нормально осмотрим да по-человечески обработаем. Что скажешь? Ну, ты того, подумай, а я пока за плащом сгоняю!
Не дожидаясь ответа он вышел на улицу и отправился к яме за плащом. Идти стало не в пример лучше.

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-09-23 02:51:30)

0

130

"Если сейчас сигануть как следует, может и не догонит. А коли уж догонит, то не судьба значит. Эх ты, Кудряшка, не смотрел от кого бежишь, не смотрел куда бежишь, а мне сейчас за тебя отдуваться!"
Баночки, которые Чарли так хотел вернуть Похмельному, перекочевали к людоедке, хотя той они явно были противны. По крайней мере лицо её скривилось так, будто она увидела нечто гадкое.
- Мясо? Свежее? Так оно не к нам, это Вам в бойни надобна..  - Чарли продолжал отступать назад, но бросать трусливого Кудряшку было нельзя, а тот стоял как вкопанный и передвигать его было трудно. "Чёрт, трусливый заяц!".  Людоедка тем временем решила не церемониться с детьми и поспешила удалиться, прихватив с собой всё награбленное Кудряшкой.
Картер замер. Опасность вроде миновала, и можно было расслабиться. Его друг тоже понял, что людоедка ушла, понял, какая опасность была рядом с ними и рухнул наземь.
- Эй, кудрявый, ты как? - Чарли посмотрел вниз, туда, где на голой земле сидел его товарищ. Парень издал какое-то мычание, двоедушник разозлился, - ты чё, бык чёли, мычать? А ну быстро вставай, да отряхивайся, не маленький поди. - Картер потряс ногой, но но трусишка никак не отцеплялся.
- А ну-ка! Не то людоедку окликну, она быстро воротится! - Предоставил последний аргумент Чарли. Снова услышав о людоедке, Кудряшка стал ещё бледней, и сразу же отцепился от ноги, да не просто отцепился, а быстро быстро попятился назад, не вставая с земли. Через пару метров такого ползанья, шкет перевернулся на четвереньки и начал передвигаться так, трусливо оглядываясь на Картера. Чарли и сам остолбенел - упоминание людоедки произвело такой колоссальный эффект.
- Беги-беги.. Нечего ночью на улице отираться, не людоедиха, так убивцы покрамсают. - Тихо пробормотал Чарли, отвернувшись от Кудряшки, тот наконец-то поднялся с земли и сиганул куда-то побыстрей.
Чарли остался один. Он конечно же мог пойти домой,  да вот только как туда пробраться? Район с его домом оцепили..
- Шабнак меня раздери! Там же Мина осталась! - Мальчуган замер, только сейчас до него дошло осознание того, что его сестра была заперта в районе с Песчанкой. Она хоть и была девчонкой, но Чарли любил её и даже уважал, чего не каждая женщина могла заслужить от этого мальца. "Что же делать? Что делать? Мину нельзя оставлять там одну. А может.. Нет.. Тогда.. тоже не то.." Двоедушник метался от одной мысли к другой, но ничего стоящего он не мог придумать..
Чарли Картер в раздумьях прошёл по мосту. Уже даже не прячась, он шёл прямо по середине дороги. Ранец то и дело сползал и его приходилось подтягивать обратно.
Мальчик даже не заметил как похолодало ещё более сильней. Его щёки заметно порозовели, а нос замёрз настолько, что Чарли его не чувствовал. Пальцы на руках и ногах совершенно онемели.
Двоедушник осмотрелся по сторонам:
-Чёрт возьми... - еле слышно прошептал он. Малец совершенно потерял счёт времени и не смотрел куда идёт. На его удачу он ни на кого не наткнулся, хотя именно это и было странно, ведь сейчас парнишка стоял прямо перед самым опасным местом в городе - складами Грифа. "А что? Я ведь у него смогу попросить помощи! Он же настоящий мужик, просто обязан помочь!" Для пущей убедительности Чарли кивнул сам себе и решительно дёрнул дверь склада...
>>>> Склады Грифа

0

131

Агнес в который раз убедилась, что разговаривать  с людьми было бесполезно. Они либо боялись, как это делало семейство Рата, либо презирали как бородатый, и те, и другие ненавидели. Она много раз говорила Исидору, что они и люди не совместимы так же, как молоко с селёдкой, но он настаивал на своём. Сердце кольнуло. Кларк чувствовала себя виноватой после того, что сделала с его душой. «Я не собираюсь сейчас думать об этом!» Она попыталась сосредоточиться на чём-нибудь другом. Рыжий изрыгал своё недовольство и, судя по его словам, он даже не понимал, о чём говорит. Рат перепугался не на шутку… Она сделала ещё шаг и люди стали совсем ей безразличны. Хотя нет, если бы они чудесным образом испарились, то Кларк могла бы повыть, а так приходится до боли  закусывать губы. Вкус своей крови не нравился Агнес, а вот попробовать красную жидкость бородатого она бы сейчас не отказалась. Агнес пожалела, что её прозвище не отвечает её сущности. « Заткнись придурок! Они, от страха сейчас вышвырнут обоих! Это ж надо, за несколько минут настроить против себя хозяина дома! На такое даже я неспособна. Вот спасибочки, вот удружил! Сам в сухом, согрелся, Твирин лачет, а мне опять на мороз и в мокром!?»Девушка с сожалением смотрела на сухой хозяйский свитер. Кларк бы с удовольствием убралась отсюда. Но идти в сыром она не самоубийца и на таких ногах девушка далеко не уйдёт. Меж тем мужики чуть не дошли до драки. Агнес уже открыла, было, рот, что бы заорать на обоих… Ей стало дурно! Лиза принесла тряпки и чистый твирин. Девушку запоколачивало, «может для начала внутрь?» Нет, эту людскую дрянь она под страхом смерти пить не будет! – Слушай, а может мазь, какая или порошочек есть? Агнес помнила, что Бурах обрабатывал раны не твирином. - Прости, Агнес, другого нету! Честно-честно. Потерпишь, бедненькая?  Девушка обречённо кивнула и опустилась обратно в кресло, иначе она просто побоялась упасть. Людоедка зажмурилась и, вытянув руки, отвернулась. Рыжий направился к выходу, он проскочил мимо кресла, где женщина забинтовывала ей раны. Глаза открылись. От бородатого напахнуло подозрительно знакомо. «Да нет, не может быть. Мне просто показалось». Она тряхнула головой, отгоняя от себя дурные мысли. «Это, поди, твирин, вон как его в себя закидывал». Мысли смелО, если раньше руки ныли, и их саднило, то теперь она просто хотела убить того, кто сейчас поливал их из проклятой бутылки. Девушку трясло.
- Слышь, сокровище, пошли ко мне. У меня там хоть раны нормально осмотрим да по-человечески обработаем. Что скажешь? Ну, ты того, подумай, а я пока за плащом сгоняю!
Она, открыв рот, резко обернулась. Рат уже закрывал дверь. Видимо он ухватился за слова брошенные Рыжим. – Может и вправду, с ним пойдёшь? Он ведь, что-то вроде доктора, поможет чем…- Он виновато опустил глаза, - ночь на дворе, спать пора. Конечно, кто же Людоедку ночевать оставит?! Агнес грустно улыбнулась. Женщина закончила перевязку, девушка сразу прижала руки к себе и стала их покачивать.
Как скажешь, хозяин, мои слова в силе, нужна буду, зови. «Что же делать-то? Для начала…»Она наклонилась к женщине и зашептала ей на ухо. Та кивнула, выскочила из комнаты, утягивая за собой мужа и через несколько минут вернулась с холщовой сумкой и сапогами. Агнес уже стояла, переодев свитер. Из сумки достали брюки, и девушка первый раз за долгое время почувствовала себя почти счастливой. Вот только бы ещё никуда тащиться не нужно бы было, и восторгам Кларк не было бы предела. « А всё виноват бородатый! Зачем хозяина разозлил!?» Кларк от досады сплюнула. «Чтоб тебя по дороге порвало! Чтоб ты обварился чем!» Внезапно губы Людоедки разошлись в злорадной улыбке. Агнес вспомнила Смита, и улыбка стала сладкой-сладкой.
- Ну, что ж, кладоискатель рыжий, ты только вернись, Сокровище согласна!
Взглянув ей в лицо, Лиза перекрестилась. Плетущая Сеть ухватилась за нить. Когда в дверь снова постучали, Кларк с упакованными мокрыми вещами стояла на пороге и шипела сквозь зубы, ноги всё же болели. Семейство делало вид, что этого не слышит. Рат открыл дверь и впустил Арнольда. Агнес глянула на него исподлобья - Не передумал ещё? Нет, так пошли, чего людей задерживать? Она отвела от него свой взгляд, что бы шабначата, рвущиеся наружу, не спугнули Арнольда.

Отредактировано Agnes Clark (2010-09-25 00:06:16)

0

132

С невероятной радостью Арнольд обнаружил, что плащ последний час остался нетронутым, бутыля и колбы тихо лежали, завернутые в него, равно как и кошелек с пистолетом и прочим имуществом - все было на месте. Задумчивый взгляд переместился на яму, в которую он угодил благодаря умалишенной, потом на оставленные ими следы на земле и траве, на котомку с реактивами, тихо вздохнул. Эх, глупо все, до чего же глупо! День какой-то неправильный, или что? Вроде, день как день, встал, как и обычно, работы особой не было, погода была даже приятная для такого времени года. Похмельной не спеша поднял плащ с земли и побрел обратно к дому. На душе уже было не злобно, не гадко, не страшно, не так, как было раньше, было грустно. Нет, его спасли, ему дали сухую одежду, отогрели, жизнь, вроде, наладилась, но... да не знает он, как выразить грусть и тоску, накатившую ни с того, ни с сего. Не девка, не воры малолетние, не купанье, а что-то... Может, просто все вместе? А может холод, помноженный на сырость, которые за последний час только усилились? Хорошо хоть ветер слег, не так пробирает. Хотя... С такой-то влажностью...
Он подошел к двери ратовского дома и открыл дверь. Хозяин глянул на него с ожиданием, не злобно, но просяще. "Ладно, заберу, не боись", решил Арнольд. А и девка успела переодеться и стояла при параде, в одежде поношенной, на размеры большей. Вдруг обратилась с каким-то странным голосом:
- Не передумал ещё? Нет, так пошли, чего людей задерживать? - голос прозвучал с явной издевкой, после чего она сразу отвернулась.
"Не боись, краля, не передумал. Ишь, как зырит злобно", подумал он, и положил плащ на пол, достал из кармана бумажник, вытянутый ранее из плаща и открыл его, обратившись к хозяину:
- Дорогой Рат, - тихо и серьезно сказал Арнольд, - много дать не могу - сам не богат, да и времена непростые ныне - но за помощь спасибо, не вы, так конец бы пришел мне. Вот, - он протянул несколько довольно крупных купюр. - Одежду с вашего позволения я оставлю у себя, ту мокрую одевать больно неохота... - вздохнув, Похмельной вытащил еще несколько купюр много меньше и протянул Рату. - И мешок у вас есть? У меня тут груз небольшой, нести неудобно.
Рат недоверчиво и немного огорченно посмотрел на купюры, видимо расчитывая на большее и опасаясь подделки, но поверил и ответил:
- Найдем, - он скрылся.
- Да, и курева какого если можно, - крикнул Арнольд вдогонку. Очень захотелось хоть какого, хоть горлодера.
Арнольд тем временем присел на корточки, распаковал плащ и принялся перекладывать банки. Лиза и Агнес стояли и тихо шушукались, но Арнольд на них не обратил никакого внимания, только сказав не глядя Агнес:
- Людоедка ты или нет, мне все равно. Боятся тебя тут или нет, но дома у меня будешь вести себя тихо, создавая поменьше проблем. Раны тебе осмотрю, обработаю и все, - он мельком поднял взгляд на девушек, поскольку пришел Рат с мешком, который Арнольд взял и принялся сосредоточенно перекладывать туда банки и колбы, мерно говоря под нос. - С тобой возню и всякие там церемонии почитания и панического страха проводить не буду, - закончил свою мысль. Кажется, он даже услышал что-то в ответ, но внимания не обратил. Да и может быть это они просто начали переговариваться. Наверное, возмутились его дерзости. Рат и Лиза, поди ее успокаивают, чтоб не гневилась. Что вы, что вы, какие мы нежные! Ничего, только на пользу пойдет, спесь с нее снимет.
Переложив банки, забрав мокрую одежду, он поблагодарил хозяев, извинился и пожал Рату руку. "Удачи, вам, Рат. Спасибо, если что, то и я вам, может, когда помогу", - рассеянно сказал Арнольд и в конце концов повернулся к девушке и сказал:
- Идем, постарайся не отставать. Идти не очень далеко, но и не сразу за поворотом, а потому расчитыввай силы, - Похмельной сразу отвернулся, накинул грязный плащ на плечи, взвалил на спину и неспешно побрел к тропинке, едва видневшейся в темноте. - Не боись, дойдем, но смотри под ноги.
Арнольд идя домой смутился еще больше - может, зря он так расщедрился? Кошелек-то не бездонный, а время-то недоброе. Нет, сбережения у него кой-какие есть, но все же. Да короче, глупый день... Да что там день, все так, как-то нелепо случилось. С этим Бурахом, с этой песчанкой, со всем. Может, и с жизнью? Вот так раньше он гордо ступал по бульварам столицы в великолепном пиджаке, а сейчас в обносках по грязной и темной тропинке посередь поля. Раньше он гулял по центральным паркам с шикарными девушками его факультета, а теперь тащит какую-то местную сумасшедшую людоедку (наверное, спятившая какая-то, юродивая, таких тут, судя по всему, хватает) для того, чтобы подлечить ее травмы, полученные во время спасания его из той западни, куда она себя завела, прихватив и его, доброхота (о! как оно на самом деле вышло, невесело усмехнулся Арнольд). Теперь бреди по полю к той гробнице, где он живет то и дело поскальзываясь и путаясь в кустах чертовых трав. Хорошо хоть девка тащится сзади и только сопит в две дырочки, не донимает его своими проблемами, поди, у самой их хватает. Капля жалости появилась в душе - по отношению к девке. Видать, неспроста юродивой сделалась. Да и с местными скотами сложно остаться нормальным человеком. Да еще и эта осень, травы, чтоб их. Погода доканывает. Кажись, начали появляться отдельные клубы тумана... или духи? А что, тут все помешаны на духах Степи, Бодхо этой ихней. Арнольд усмехнулся. Идти осталось всего ничего.
В темноте в клубах тумана показалось какое-то крупное сооружение - его "родной" дом. Арнольд остановился отдышаться и поставил на землю мешок. Захотелось закурить.
- Ну все, пришли. Девка, ты не отстала? Еще не передумала заходить?

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-09-26 03:19:11)

+1

133

О, эта человеческая жадность! Людоедка смотрела, как Рат прибирает отслюнявленые Рыжим купюры. Лиза виновато заглядывала ей в лицо и теребила рукав надетого на девушку свитера. Стоять было тяжело, и Агнес опёрлась о стену. Снова пронёсся знакомый Агнес запах. Похмельной разложил свои хахаряшки, и стал перекладывать их в принесённый Ратом мешок. Кларк впилась взглядом в круглые стекляшки «Так вот чья та дрянь, а то-то я думаю, что так мерзко выглядит» Девушка вспомнила плавающий харчок и её передёрнуло. Она отвернулась к Лизе:
- Возле дома, где Рат меня нашёл, ботинки мои остались, пусть он их заберёт, – женщина глянула вопросительно, - байки про ноги помнишь? То-то, прибери обувку. Им и так хватит сплетен, а ботинки найдут, сразу с Шабнак свяжут: зачем костеногой обувь? Скажут - притворялась человеком, да ещё этого – она кивнула в сторону Арнольда, – приплетут. Со мной ведь был. Узнают, что приют давали, несдобровать вам будет.  – Лиза прикрыла руками живот, на её лице проскользнула тень ужаса, она понимала, как разбираются с теми, кто водился с Шабнак. Похмельной стал учить Кларк манере поведения в его доме «Нужен ты мне, как прошлогодний снег. С тобой говорить, только язык свой пачкать. Да еслиб не возможность под крышей твоей укрыться, или силы потерянные при вытаскивании тебя, видел бы ты тут меня, ага, десять раз». Она мысленно сплюнула и вновь повернулась к женщине. - И о просьбе моей не забудь, очень прошу, сделайте! Пора было уходить.
      Морозный воздух сжал в своих объятьях ещё не согревшееся тело Кларк. Девушку передёрнуло, покидать тепло дома совсем не хотелось. Агнес с сожалением двинулась вслед за бородатым. Конечно же, она почти сразу отстала. На скользкой, подмороженной тропке, девушка рисковала буквально жизнью, она неуклюже передвигалась, стараясь не упасть и удержать в руках свёрток с торбой и мокрыми вещами. «Чтоб тебе пусто было. Пусть старый зубастый номарх, ведя свой состав через Степь, кусками твоей плоти откупается от Земли!» Ноги, болтаясь в свободной обувке, вспыхивали болью. Плакать хотелось сильно, но не моглось. Не при нём! Поэтому мысли занимали проклятья. «Видит же, коровий огузок, что еле ноги перетаскиваю, мог бы хоть свёрток забрать. Сын дохлой рыжей крысы, хоть бы не бежал так». Девушка глухо и тихо вскрикнула, её нога попала в какую-то ямку и Агнес не удержавшись, упала на одно колено. Боль стала нестерпимой. Слезинка выкатилась из уголка глаза, Людоедка стиснула зубы. «Да пошли вы все! Я лучше сдохну, чем…позову». Она, побелев, схватилась за куст высокой степной травы и, потянув за него, встала на ноги. Клочья тумана выползали с низин и медленно стлались по земле.  Агнес помяла в ладони оборванные листья травы, поднесла руку к лицу и вдохнула их густой аромат. Степь, близкая, родная, до щемящего чувства внутри, мать Степь. Боль стала тише, как-то глуше, не такой резкой что ли. Агнес выдохнула и пошла дальше.
Правда сказать - пошла, это громко сказано. Обувь женщины оказалась ей мала, и пришлось надевать сапоги Рата, а они были минимум на три-четыре размера больше. В этих огромных сапожищах Агнес напоминала голенастого гусенка, неумело ковыляющего по двору. Девушка догнала остановившегося Арнольда и услышала только окончание фразы:  ...не передумала заходить?  «А что надо было?» Закономерный вопрос возник в голове. Агнес не понимала как, согласившись на что-то, потом пойти на попятную. Для неё договор был однозначно дороже денег. Кларк на секунду приостановилась и, увидев строение, выглядывающее из тумана, медленно потащилась дальше.
- Не с руки мне передумывать, вернее не с ноги. Агнес не останавливаясь, упорно шла к дому. Она понимала, что если сейчас остановиться, то больше она не сможет сделать ни шагу. Смешно выворачивая ноги (только вот ей было совсем не до смеха), девушка дошлёпала до ступеней и с глухим стоном опустилась на них. Ей уже было начхать, ошиблась она строением или нет, больше она никуда не пойдёт и помрёт прямо здесь. Агнес положила свёрток рядом с собой и, шипя, стянула с ноги сапог. Стопы распухли и побагровели, став действительно похожими на гусиные. «Ладно, хоть не почернели», - девушка думала, что будет гораздо хуже, - «а это ничего, это пройдёт». Она подняла взгляд на приближающегося Арнольда.

Отредактировано Agnes Clark (2010-09-26 22:43:35)

+1

134

—Не хочешь бегать от горожан? Тогда тем более тебе придётся нацепить на себя маску, в честь затеи с похищением тела и моли обстоятельства, чтобы они не догадались КОМУ мог понадобится не свежий труп. Не хватает, в этом временном отрезке, людей в масках? Тогда придётся поспособствовать тому чтобы в этот апатичный городишко пришла на них мода, под первым попавшимся предлогом. Шумиха, паника, сотни ниточек ведущих к другим людям — это всё то, что может выйграть нам чуток времени на другие "серьёзные заботы", и заодно, спасти шкуру от линчевания. — Он  тяжко вздохнул, доказывать свою правоту он привык звучным ударом кулака о поверхность стола  — При должном упорстве и оптимизме любой безумный план осуществляем, а без этого... на кой мне вообще здалось подставлять свою шею, коли у тебя и духу не хватат на что-то дерзкое. — Резко для себя Адриан осознал безблагодатность дальнейшего обсуждения, потому он просто бряцнул сумкой и трусцой спустился по ступенькам крыльца, призадумавшись о том, что его окружают хронические теоретики и горлобесы, умеющие только сидеть, тяжело размышляя, даже пальцем пошевелить не способные. Довольно, я уже получил смертельную дозу речей за сегодня.
Гаруспик быстро шёл по дороге, ещё не познавшей десятков наскоросколоченных гробов, неаккуратно сложенных на мостовой, решив для себя, что полагаться на Давида также бесполезно, как и на всех остальных. Только взгляды тех кто, в будущем умирая в жутких агониях, не сможет захоронить тела других, пронзая материю времени, уже сверлили холодом его затылок.
>>>> Улица

Отредактировано Adrian Burah (2010-09-26 17:42:28)

-1

135

Они наконец-то избавились от проблемной парочки. Рат пожалел уже, что с ними связался. Одна его бабой обозвала, ну хорошо не обозвала, но намекнула, а второй вообще мелет, чего, ни попадя. Рат чертыхнулся, он знал обычаи степняков очень хорошо, и понимал, что какие бы раздоры у Кларк с Укладом небыли, но они за своих разорвут любого. А соседушка его безголовый, проблемы, своими словами, на голову-то Рата призывал. Ну, хоть заплатил, мужчина прикинул, сколько он за час ничего ни делая, заработал. Ноги иногда скользили по начавшей замерзать дорожке. Да он бы в жизни никуда не пошёл ночью-то, но его Лиза чуть не скандал устроила: Сделай, как сказано, а сама трясётся вся. И с чего бы это ей, Людоедка так приглянулась? Ну, насчёт ботинок ладно, права Шабначка, но вот просьба её… Мужчина покачал головой и, убрав подмышку сумку с агнесовскими ботинками, растворился в темноте улицы

0

136

Ни на один вопрос Адриан так и не ответил, видимо все, что он был способен предложить, это бегать по улицам с криками и, размахивая руками, поднимать панику, считая это дерзким. Ах, да ещё напяливать на всех маски, что бы самим из толпы не выделяться. Да, тут точно без упорности и оптимизма не обойтись. Давид удивлялся на сколько разными могут быть отец и сын. "Воистину правильно говорят - природа отдыхает на детях! У такого Человека, как Исидор, такое чудушко, как Адриан." Врач не расчитывал увидеть столь слабое духом существо, избегающее любой возможности принятия решений. «Привык уж, что ли убегать-то?» Бурах сиганул от хмурого врача по лестнице ночлежки. 
- Давай, малыш, беги, - Рубин смотрел в след трусящему по дороге гаруспику, - сколько ты уже бегаешь? А от себя всё равно убежать не можешь. Давид, кажется, начал понимать, почему ушла Кларк. Как только Бураху предлагали что-нибудь серьёзное, он отделывался высокопарными фразами, бредовыми идеями и увиливал в сторону. Что ж, придётся Давиду одному заняться кражей века. Рубин насупился. Ему, конечно, не впервой таскаться с трупом на плече, но одно дело похитить тело никем почти не охраняемое и совсем другое вынести из битком набитым людьми, дома. Врач подошёл к дверям ночлежки и посильнее захлопнул дверь, хоть ворьё сюда и не сунется, но бережёного Бог бережёт, и Давиду визгов Агнес не надобно. Как уж потом Людоедка в дом попадёт, врач даже не задумался, не его забота, дома надо было сидеть. Мужчина полной грудью вдохнул морозный воздух и с шумом выдохнув направился в сторону Жильников.
>>>>>Жильники, улица.

Отредактировано David Rubin (2010-09-27 11:22:05)

0

137

Пока он шарил в карманах в поисках сигарет, выданных Ратом, и спичек, девушка дошла до крыльца и тяжело села. Молча Арнольд наблюдал, как она снимала сапоги, шипела от боли. Стало ясно, что с ногами непорядок. "Эх, ну на кой ты ко мне прицепилась?" - грустно подумал Арнольд, вздохнул и направился к дому. Раз уж взялся за дело и притащил ее сюда, то чем отправлять ее обратно, милосерднее просто добить. Потому надо действовать, спрятать сигареты. Он подошел к ней, склонился к ногам и чиркнул спичкой. Да, неприятно. Обморожение, правда, относительно нестрашное, спасти ноги вполне можно.
- Потерпи, Кларк, несколько минут, - тихо сказал Арнольд и шмыгнул носом. - Мне нужно время, чтоб приготовиться, потому я тебя занесу в дом, там подождешь, - с этими словами он скинул мешок и с некоторым трудом взял Агнес на руки, чтоб занести в дом. Все-таки давно он не занимался физкультурой, и одно дело тащить мешок, другое - тело. Но он кое-как вошел в темный коридор через заботливо оставленную открытой юными ворами дверь и положил девушку просто на пол. Температура в доме была выше, чем на улице, но в этом... коридоре?.. ненамного.
- Тут подождешь. Постарайся аккуратно их растереть. Ну да ты поди и сама в курсе, - он отошел от прислоненной к стене девушки к двери и начал шарить там руками в поисках выключателя. Еще сегодня утром работало. Щелкнул выключатель, лампочка под потолком тускло осветила помещение. Стороннему наблюдателю могло бы показаться странным: живет ли тут кто? По крайней мере, именно такое впечатление производило открывшееся девушке помещение: уж слишком нежилым и грязным, давно неубранным выглядел этот коридор. Ободранные обои, пыль и обрывки каких-то бумажек, мелкие предметы, шурупы, словом, здесь явно давно не убирали. И сколь давно не убирали, столь же особо и не желали. Как бы там ни было, но хозяин этого жилища обещание выполнил, Арнольд, побродив в глубине дома в каких-то комнатах, пощелкав выключателями, в конце концов вернулся с флягой коньяка, флаконом спирта, тазом едва воды комнатной температуры, полотенцем и принялся растирать замерзшие ноги девушки водой, потом спиртом, потом полотенцем.
- Сейчас займусь твоими ногами, потом переместимся в смотровую и займемся твоими руками, - коротко сказал Арнольд и присел возле нее, протянул стакан спиртного напитка. После же молча принялся за ноги.
Когда девушка смогла осознанно пошевелить пальцами на ногах, ей вручили какие-то носки и опять-таки туфли, вероятнее всего Арнольда. Потом так же на руках донесли по коридору до двери, которая была путем в другое измерение: из заброшенного, мертвого дома они переместились в помещение, которое ну никак не вязалось с тем коридором; они из захламленного и ободранного коридора через маленький тамбурочек с небольшим шкафчиком переместились в больничное помещение с белыми кафельными стенами, полное светом от нескольких ярких ламп, где вместо затхлости так же разило формалином, спиртом и карболкой, пахло химией, болезненной чистотой. Ее посадили за большой металлический стол, развязали бинты и принялись промывать раны чуть теплым раствором фурацилина, аккуратно отирать стерильными тампонами въевшиеся кусочки грязи. Раны были не смертельными, но зато Арнольд понял, чего стоило ей вытянуть его из той ямы, куда они попали. Содранная кожа, а под ней кровоточащее мясо, покрытое корочкой свернувшейся крови, грязь и засохший плохо очищенный твирин – великолепная питательная среда для бактерий!
- Терпи, красавица, поди, приятного мало, - приговаривал Арнольд, переодевшийся в белый халат. Это он говорил скорее для себя, чем для нее, поскольку оказание медицинской помощи было для него занятием непростым. Он боялся сделать что-то не так, а потому для ухода от этих мыслей он кое-как отвлекался пустыми разговорами, занимающими его внимание, бормотанием. Закончив с промыванием раны, он поднялся и направился к маленькому стенному шкафчику, где достал пузырек перекиси. Он оглянулся и посмотрел на девушку, на остальную комнату. Только позавчера он навел тут замечательный порядок, все вымыл и продезинфицировал, а теперь… Что за проклятый день такой? Хорошо, что тут дверь металлическая, со столичным замком, а потому так легко расправиться с ней ломом, как они сделали с входной дверью, ворам не удалось, о чем свидетельствуют отметки на косяке. Но теперь после появления его с девушкой, все придется снова тщательно вымыть. Вообще у него это был своего рода заскок – боязнь посторонних микроорганизмов. Вероятно, это произошло из-за частой работы с культурами клеток, где малейшее попадание инфекции вызывало пророст драгоценной культуры и провал эксперимента. Оттуда он приобрел страх контаминации, загрязнения, из-за чего требования к чистоте порой достигали некоторой параноидальности. А теперь с приходом ее в этой хламиде, в обуви, прямо с улицы, без переодевания, какую только гадость она сюда не принесла? Одному всевышнему только и известно это. «Или микробиологу из санитарной службы», мелькнуло в голове, отчего он усмехнулся и вернулся к столу, принялся аккуратно промывать рану перекисью. Девушке явно эта процедура не нравилась, но после короткой перепалки, он заставил ее замолчать – ибо пусть сама лечится, если такая умная, пусть играется со своими мазями и припарками вплоть до нагноения и гангрены, ему не жалко.
По окончанию процедур он снова направился к шкафчику и действительно достал замечательную мазь, которую ему подсказали коллеги – имеет замечательный ранозаживляющий эффект… но неприятно споткнулся и выронил ее на пол.
- Твою мать! – раздраженно бросил Арнольд. После чего, подойдя к разбитой баночке, тщательно выругался и выпрямился. «Ну что ж, посмотрим, что у нас есть еще для заключительного аккорда», решил он и вернулся к шкафчику. Нужно было просто наложить стерильную повязку и заложить рану антисептиком, только и всего. А тут такая подляна – буквально из рук вылетела! Ну, бикс со стерильными бинтами был на столе, а вот с антисептиком надо было уже подумать. Если взять что-то серьезное, то у нее просто глаза на лоб вылезут, а без него не хотелось бы… Раны в общем-то неглубокие, но ткани были однозначно повреждены и инфекция могла пробраться вглубь, туда, где фурацилин или перекись могли просто не попасть. Взгляд упал на неприметную темную бутылочку. Замечательный препарат серебра, присланный из Столицы, в целом, ему нравился обеззараживающий эффект его. Правда, в лечении раневой инфекции его еще не применяли, пока только в его, если можно так выразиться, гинекологической практике… Почему бы и нет?
…Темным раствором он пропитал бинт и наложил на запястья девушки.
- Твое здоровье, дорогая, - сказал Арнольд, отправляя тот же стакан коньяка в рот по окончанию перевязки. - Не желаешь ли повторить?

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-10-03 14:57:56)

+1

138

Девушка жалась к стене в его коридоре и проклинала ту минуту, когда согласилась идти с ним.
      Нет, сначала всё было нормально, она только еле успела зацепить свой свёрток, как он подхватил Людоедку на руки, не позволив ей тащиться самой, и занёс в дом. Арнольд посадил её у стены, включил свет и ушёл, велев позаботиться о своих ногах. Агнес огляделась не сразу, её больше интересовали  покрасневшие и раздутые стопы. Но когда она всё-таки решила осмотреться, то горько пожалела, что сюда попала. Грязь и запустение, царившие вокруг резко отличались от чистоты и уюта той кухни, что девушка покинула недавно. Всё, отпустите её, она хочет обратно, туда, к маленькой женщине Лизе. И совсем не важно, что Кларк там не ждут, а где её вообще ждали!? Агнес начала подниматься, что бы попробовать уйти, но в комнату вплыл таз, а за ним и сам бородатый…
   … Стакан с коричневым напитком странно пах, чуть спиртом и какой-то травой, Агнес несколько раз натыкалась на такую в Степи. «Видать лекарство», Людоедка залпом опрокинула в себя жидкость, успев подумать.…  Нет, не успев. Жидкое пламя бурным потоком пронеслось по гортани, проследовало по пищеводу в желудок и, оттолкнувшись от дна, словно обухом  ударило в голову. В голове тут же стало пусто-пусто, только лёгкий звон говорил, что Агнес ещё может что-то ощущать. Глаза вылезли из орбит, а из горла донеслись нечленораздельные звуки, словно она хотела, что-то сказать, но внезапно забыла, как это делать. «Вдох-выдох, вдооох-выыыыдох» повторяла она, пытаясь научиться дышать снова, «и глаза вытереть, а то из-за слёз ничего не видно» девушка махнула рукавом по лицу. «И разогнуться уже пора, а то глупо как-то замереть в полупоклоне. Да. Пора» Кларк разогнулась, кровь, словно в неё плесканули кипятка, забегала по жилам. Тело стало лёгким и словно плавало в пространстве грязной комнаты. А главное было тепло. И ей почему-то стало совсем безразлично, есть мусор на полу или нет.
     Далее последовала безумно мерзкая процедура с её ногами. Кларк зажмурила глаза, вцепилась руками в свои бёдра и молча, переносила всё. Внезапно под правой ладошкой стало влажно, Агнес украдкой глянула на руку и стала срочно вытирать её о свитер. Потом он снова нёс её и почему-то на ней были тёплые носки и странные туфли, откуда они взялись, девушка, хоть убей, не знала, но чётко видела их на своих плывущих по воздуху ногах. Людоедка кивала головой в такт его шагам и пыталась понять  почему, от его дома и от него шёл запах Исидора. Агнес ещё там, в доме Рата, учуяла это и не хотела в это верить. Запах спирта, какой-то обеззараживающей дряни, запах того места, куда её всегда не пускали, комнаты с белыми кафельными стенами… «Ах да, он же доктор», эхом отозвались в голове слова Рата. У неё закружилась перед глазами, когда её внесли в только что представляемую ею в мыслях комнату…
    Голова перестала кружиться, когда Рыжий достал пузырёк с чем-то и плесканул Агнес на руки (да, именно плесканул, разве этот изверг мог иначе?). Её раны зашипели и запузырились, а Людоедка, словно кошка, зашипела на Рыжего. Она прошипела, что он коновал и что существуют более милосердные методы:мази и травы, какие использует она. В ответ тот завайдосил и, ругаясь, пригрозил выставить за дверь. Что оставалось Агнес? Только мрачно наблюдать за его отвратительными манипуляциями. Чем она успешно занялась и даже злорадно ухмыльнулась, когда он чуть не свернул себе шею, неся очередную дрянь, чтоб сделать ей ещё больнее. Банка к счастью Кларк хряснулась об пол и разлетелась на куски. Но это его не остановило, и вредный Рыжий достал что-то другое…«Я не зареву, он специально так делает, но плакать я не стану, и крика он от меня не дождётся, пусть хоть отрежет мне руки, но своего не добьётся». Агнес было проще - терпеть, стиснув зубы, лучше злиться на него, чем ныть от боли. Холод метала обжигал ягодицы, а солёная влага глаза. И над всем этим витал еле уловимый, но до боли знакомый запах Менху.
- Твое здоровье, дорогая, - сказал Арнольд, отправляя рюмку коньяка в рот по окончанию перевязки. - Не желаешь ли повторить?
Его слова прозвучали, словно издевательство в напряжённом мозгу Кларк. Лицо Людоедки перекосило, он стоял рядом, только наклонись и ты сразу станешь тем кем тебя называют. Агнес уже потянулась к его глотке…
    ...Бородатый не мог, не имел права так пахнуть! Он вор, он украл! Она придёт на курган предков, и они покарают его! Она… Она… Девушка застонала и уткнулась ему в грудь. Нет, он, конечно, был гораздо больше, чем Бурах, но она помнила про, то время, когда и старый Менху казался ей великаном… и этот запах.
  Не хватало только горьковато-терпкого аромата твири и пряно-пьянящего других трав. Агнес подняла руку и положила ладошку на плечо мужчины, от её ладошек пахло именно Степью. Это сочетание вполне устроило обоняние Кларк, и она посильнее вжалась носом в то место, где соприкасались её рука с его халатом. Запах Исидора. Пусть слабый, но успокаивающий и родной. Так было всегда, когда она приходила и вот так, молча, утыкалась в его грудь головой. Агнес зажмурилась. Сильно. До беганья белых точек в глазах. И вспомнила родные лучистые морщинки вокруг глаз и его, щекочущее макушку и ухо, дыхание…
   Омытое коньяком, истощённое, блуждающее сознание девушки, словно сделало рывок, туда, где бродят только тени и услышало его голос, его слова:
«-Скажи, что беспокоит мою упрямую, сильную девочку?
- Я всё сделала не правильно, Менху. Не знаю, как я могла наделать так много ошибок. Я не понимаю.
- Агни, ты сделала то, что должна была сделать. Никто не может сделать больше этого. Турох послал тебе тяжёлое бремя, и ты его несла. Нет смысла спрашивать, почему это было предначертано именно тебе, дочь Земли, и чего тебе стоило нести его. Что сделано, то сделано! Не мучай себя сейчас.
- Как я могу не злиться? Моя жизнь снова разрушена, и я не знаю, что мне делать. Мне нужен Адриан, но он.. он..ему всё равно. Мне нужны Вы, но и Вы покинули меня».
Она сильнее вжалась в мерцающий, улетучивающийся запах, словно пыталась впитать, оставить себе. Но его вытеснил другой,  более резкий, реальный. Агнес выдохнула со всхлипом. Он покинул её. Целый мир ушёл. Целая Эра закончилась. Старый Бурах был единственным, кто связывал её с этим людским миром. Она цеплялась за него как уже подросший ребёнок за медвежонка, к которому  прижимается, когда спит. Она не смогла отпустить старого менху. Людоедка схитрила, когда он умер, она ходила в страшную Юрту – в запретную Юрту Симона. И пела там, там сплетала Песнь его души. Агнес крадучись и воровато придержала душу менху для себя. Она пыталась сохранить его, и… возможно, поэтому всё пошло не так. Девушка нарушила порядок. Опять. И снова её жизнь рухнула.
     Она отняла своё лицо от широкой груди Арнольда, там, где глаза девушки касались халата, темнело влажное пятно. Судя по выражению лица Рыжего, он просто ошалел и ничего не понимал… или понимал… неважно. Её плечики распрямились, а подбородок упрямо вздёрнулся. Девушка сняла руку с его плеча и провела ладонью по своему лицу. Что-то надо было сказать, она, улыбнувшись, смущённо произнесла:
- Эээ… Расскажешь кому, глаза выем. А что? Мне это запросто, я же Шабнак, Людоедка… Внезапно по её лицу пробежала судорога, она отвела взгляд и, глядя в пространство, тихо прошептала:
- Мне сейчас больше некуда идти. Агнес сама вздрогнула от своих слов и поспешила увести разговор в сторону. – И вот ещё что, мне той штуки надо, что ты на руки мазал, а то вот, - девушка задрала огромный Ратовский свитер и показала своё бедро. Там куда ранее воткнулся острый край рога, на брюках алело свежее пятно. В тепле кровь прилила к тканям, да ещё её нелепые передвижения и падение, а главное коньяк и вот неглубокая, но крупная ранка закровоточила. Заметив, как его руки потянулись к бедру, девушка тут же накрыла пятно ладошками, словно бабочку поймала и, выставив в его сторону локоть, пробормотала:
- Я сама. Помолчала немного и вспомнив, как ей было тепло и спокойно после того лекарства, прибавила, - и этого... чего у дверей давал, плесни, а?

Отредактировано Agnes Clark (2010-10-05 02:02:37)

+1

139

Удивлению Арнольда не было границ, особенно, когда он обнаружил, что она еще и ко всему прочему расплакалась у него прямо на груди. Коньяк? Или вспомнила чего? Версия, связанная с благодарностью вылетает сразу как невероятная. Он только что и сумел успокаивающе погладить ее по спине, приговаривая: "Ну-ну, все в порядке, не волнуйся". Впрочем, в свете событий угроза "Эээ… Расскажешь кому, глаза выем. А что? Мне это запросто, я же Шабнак, Людоедка…", не смотелась ровно никак. Что-то прошептав, она вдруг резко переменилась в лице и как будто вспомнила о чем-то, сказала:
– И вот ещё что, мне той штуки надо, что ты на руки мазал, а то вот, - и показала кровавое пятно на ноге. Посмотрим...
Но посмотреть ему не дали, она сразу же, видать, застеснялась.
Усмехнувшись перемене в настроении, Арнольд плеснул немного коньяка ей в стакан и протянул девушке:
- Не увлекайся, а то напьешься еще, начнешь буянить, - "И стали молодцы красными, а девушки добрыми", пронеслось в голове Арнльда, от чего он не удержался от улыбки, перешедшей в хохот, когда Агнес отправила содержимое стакана себе в глотку и начала морщиться. - Неужто коньяка еще не пивала? Эге... - протянул он, весело отскочив от стола и отправляя бутылку в карман халата, после чего направился к шкафчику с лекарствами за йодом.
- Ну что ж, красавица, - как, говоришь, тебя именовать? - где это ты ту ранку нашла, я не знаю, но она уж не так неприятна как те, на запястьях которые, - он достал пузырек из темного стекла и стеклянную палочку с ватой. - Так что тут обойдемся чем попроще, - он приблизился к столу, на котором уже восседала дама, и протянул ей.
- Сама так сама. Вот этим вот, которое шипело, промой ранку, только хорошо промой, оно микробов придушит. А потом помажь по краям и если можешь, то и снутри, вот этим, - он показал на принесенный пузырек. - Только учти, вот эта штука очень пекучая. Очень. Так что не увлекайся, а то глаза на затылок вылезут. Да, и аккуратнее, не разбрызгивай, она очень хорошо окрашивает предметы в шикарный коричневый цвет, - он усмехнулся, после чего взял стакан и продолжил:
- Ну, а я пока расслаблюсь.
Арнольд неспешно отошел к окну и приоткрыл его. Раз такая музыка пошла и о стерильности можно забыть, то тогда и покурить совсем не страшно. Окно было тщательно завешено, от незванных гостей на улице висела крепкая решетка, и форточка открывалась только в крайнем случае или во время уборки для проветривания помещения. Арнольд присел на подоконник и достал из кармана халата бутылку, налил в мерный стакан коньяку и выпил. Девушка тем временем возилась на столе с лекарствами, охала и шипела от боли.
- Терпи, жить будешь, даже, возможно, здоровой станешь, - он снова налил и выпил содержимое стакана. Потом достал из кармана сигарету, что получил от Рата и закурил. На вопрос девушки о том, что это за такая коричневая бурда в принеменном им пузырьке, он ответил:
- Не боись, микробов тоже придавит, чтоб рана не стала гноиться. Смотри, не усердствуй, йод, - да, так называется, - он как ранку прижжет, так больно будет, - девушка зашипела от боли и разразилась проклятьями в сторону... да просто, видать, не привыкла к лечению нормальными средствами.
- Ты это, варешку-то прикрой, ругаться еще вздумала, - Арнольд затянулся и шумно выдохнул. Табак-то плохонький... Надо будет, если он выживет, разумеется, заказать у коллег нормальных сигарет, а то как в такой ситуации жить? И еще сказать, чтоб нормально прятали, а то железнодорожники, гады, тырят. Он курил и мысли витали в голове. Что делать? Куда податься? Болячка, поди, хоть и не такая острая, как ранее, но все равно... Поди, скоро инфляция начнется... Что же это за невидаль такая - язва эта песчаная?... Эх... И ведь лекарств-то еще не придумали... Внезапно он даже чуть привстал. А как же тут столько лет бок-о-бок живя с ней выжили эти ихние степняки? Вопрос, однако!
- Я же говорил, не увлекайся! Стой! - девушка объявила, что вообще эту мерзость щас опрокинет прям на него.- Прям-таки на меня? Погодь! Ватку смочи, приложи к ране и перебинтуй, бинты в той металлической штуке лежат. Эгей, стой! - крикнул он. Что она делает?! Совсем с ума сошла?! Граблями своими в стерильный бикс лезет!
-Пинцетом бери! Пинцетом! Не смей руками грязными лезть туда! Там... Положь немедленно! - крикнул в панике Арнольд девушке, которая все же не захотела брать пинцет, и начала лезть голыми руками в стерильный бикс.
- Я сам, - он быстро подлетел к столу и аккуратно выудил перевязочный материал из емкости. - На, перевязать, надеюсь, сможешь?
Он развернулся и отошел к двери, не дождавшись ответа.
- Я в коридор на пару минут, дверь прикрою. Смотри, не буянь!

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-10-06 17:32:23)

0

140

«Конь-як» Агнес разделила слово и заулыбалась, «мул-бык» - ей было весело.
- Агнес Кларк меня зовут, Людоедкой называют, а Духом Степи я сама прихожу. – Она ухмылялась, глядя на него. Её чёрные глаза, после смешного напитка, ярко блестели. Бородатый учил девушку, как обработать рану, Агнес меж тем слушая в пол-уха, оглядывалась. Старый Менху не дозволял ей бывать в такой комнате. «Хотя, что тут такого страшно секретного, не понимаю» Агнес недоумённо пожала плечами. Рыжий забрал стакан и отошёл к окну. Кларк ни с того ни с сего показала ему в спину язык, «Поб***ух своих учи, умник» Девушка сняла штанину с ноги и осмотрела ранку – ничего свехстрашного, неглубокая, но прижечь надо бы. Агнес поглядывала на него, он стоял у окна и курил какую-то вонючую дрянь. После второй порции из стакана, ей стало совсем легко, она тихонько огрызалась на его упрёки. Скорее по привычке, чем по злобе и желанию. Коричневая мерзость, да, она обожгла, но Агнес даже улыбнулась, после чистого твирина на снятую кожу запястий, это так – корова мукнула. Она уже заканчивала и решительно ливанула из бутылька в ранку, как вздрогнула от его окрика, «Да что ж, ты орёшь-то?» её злила способность Бородатого пугать её. И Кларк не сдержалась, пригрозив, что если он ещё раз, так, из-за спины на неё рявкнет, то она, поправ все законы гостеприимства, весь его дом вывернет наизнанку, а эту мерзкую дрянь на него. Кажется, он не поверил. «Ну-ну
  Он указал ей, откуда взять бинт для перевязки, Агнес потянулась к железяке и вновь вздрогнула. «Да, чтоб тебя разорвало!» он опять заорал, - «И это меня считают психованной? Я хоть привычку не имею орать на занятых делом людей! Придурок!» Рыжий занервничал, сорвался с места, словно телёнок укушенный оводом, она еле успела свитер до коленки натянуть. Он швырнул ей бинты и выскочил за дверь. «Слава Тураху! Хоть никто в спину орать больше не будет» Людоедка дообрабатывала ранку и занялась перевязкой. «И как я умудрилась так на рог напороться?» - Тут её затошнило – РОГ!! - взорвалось у неё в голове. Казалось, Людоедка не касаясь пола, прямо с железного стола на коем сидела, оказалась у дверей. Она не обратила внимания, болят ли ноги или на то, что снятая штанина сначала волоклась сзади, а потом она и вовсе вышагнула из брюк. Главное, что она осталась без рога! Огромный ратовский свитер свисал, прикрывая колени, туфли остались у стола, ноги от шурупов и мусора, защищали только носки, а недовязанная перевязка, размотавшись, болталась на голени. Кларк, ничего вокруг себя не замечая, неслась туда, где остался свёрток.
  Агнес склонилась над лежащим у порога пакетом, трясущиеся руки ощупывали брошенный узелок – Цело! Слава Удургу, цело! Она стала развязывать, что бы достать из свёртка торбу, сзади тихо хрупнул мусор. Девушка обернулась, к ней подходил Рыжий. Агнес выпрямилась, прижала к себе торбу, перевела взгляд на Рыжего, на торбу, на Рыжего, и стала отступать. Пока не вжалась спиной в стену. Даже сквозь грубую ткань торбы Рог грел, девушка прижалась к стене и смотрела на подходящего к ней мужчину. Ей казалось, что долго, слишком долго. Паника, бьющаяся птичкой в животе, утихла, руки прекратили дрожать, а разум выполз из угла ужаса. Людоедка успокоилась. Агнес закрыла глаза. То, что девушка узнала той ночью на качелях, рождало новые чувства и .. меняло. Главное остановиться и дать себе передохнуть. Да, Кларк стала другой, потеряв одно, Агнес обрела другое. Дыхание девушки восстановилось, сердце перестало бешено биться о грудную клетку, Кларк словно замерла, только через темноту девушке казалось, что она видела улыбающееся лицо, и слышала биение сильного сердца под белеющей полоской кожи. Агнес набрала воздуха, выдохнула и открыла глаза. «Хватит! Набегалась! Он просто человек и не престало Дочери Степи вести себя подобно тому, как вела себя я». Ей стало даже стыдно. Людоедка упёрлась взглядом в Рыжего, и хмыкнула, - «она скачет с ним в одной упряжке вот уже несколько часов, а мужик так не соизволил назваться. Что с него взять, такой же как и все люди»… Надо что-то решать со штанами, больше голым задом она сверкать, не намерена. Девушка засунула руку в торбу и достала круглые стекляшки.
- На. Я у ребятишек забрала, кажется твоё это, - девушка протянула ему четыре баночки, - Если неудобства добавила, не хотела. Не знаю я тебя. Напугал сильно. – Людоедка старалась говорить спокойно и тихо, - За приют и помощь - спасибо тебе, долг за мной останется. И просьба у меня ещё есть. Мне далеко идти, а на улице сам поди помнишь, не жарко, - Агнес чуть склонила голову набок и улыбнулась, - мне бы одёжку какую простенькую… А я как до дома доберусь, так тебе верну всё, - она посмотрела ему в глаза, - чистым конечно, стираным… Найдёшь, а?

Отредактировано Agnes Clark (2010-10-17 11:36:21)

0

141

>>>>>>> ночлежка Агнес
Он шёл по улице в гордом одиночестве, но даже сейчас ведомый, словно пыльная марионетка, неумолимым роком. Его не терзали сомнения и вопросы, как большинство других более слабых людей, потому Адриан всегда беспрекословно выполнял всё то, что диктовала ему судьба, которую он по умолчанию считал предопределённой, что в некотором плане делало его совесть чистой, несмотря на любые обстоятельства.
Его уставшие ноги послушно волоклись за незримыми нитями к цели, ещё совершенно не познанной им самим. Проходя мимо небольшого, совершенно не выбивающегося среди других, двух этажного дома он словно врос в землю и стал пристально вглядываться в ещё не разбитые временем окна.
Через минуту он уже активно барабанил в дверь крепким кулаком хирурга, однако в ответ раздалась лишь густая тишина. Вдали раздался тоскливый вой и Гаруспик, не пойми с чего раздосадованный, со всей силы толкнул носком ботинка стоящий на краю крыльца высохший вазон. Последний недовольно звякнул о мостовую рассыпался в дребезги, а Бурах недовольно крякнул, поднимая лежавший до этого под дном горшка архаичный ключ, и уже более активно отворил им дверь, за которой быстро скрылся, не успев заметить медленно двигающегося по улочке исполнителя.
>>>>>>>>Дом скупого купца

Отредактировано Adrian Burah (2010-10-24 01:41:02)

0

142

Арнольд грустно вздохнул. Девка-то оказалась странной. Только вот буквально пару минут назад сидела и только тихо канала у него в смотровой от ран и нездоровья, потом плакалась в жилетку, и что теперь? Вспорхнула, словно на крыльях, и пулей в коридор вылетела как будто бы здоровая. Подхватила эту свою сумку и упорхнула к двери. Чесслово, как дурень со ступой носится с этой своей сумкой! «Боится, что заберу? Ох, ну и дурра…» - грустно подумал Арнольд, медленно направляясь к ней. «Да 300 лет нужна мне твоя сумка!» - он поморщил лоб и немного усмехнулся, увидев, что штанишки надеть она не удосужилась, открыв его взгляду свои ноги. Видать, в торбе этой самой что-то та-а-акое важное, что ей оно даже нужнее, чем гардероб. Ну, да чем бы ребенок ни баловался, лишь бы не плакал и не шалил.
Он неспешно подходил к ней, как вдруг она обернулась и с глазами полными ужаса стала пятиться к двери. Арнольд удивился и мельком оглядел себя – вдруг чего действительно на нем из ряда вон выходящего. Ан нет, халат как халат, кровищи нету, каракурта на плече нету. «Точно веществами галлюциногенными побаловалась. А что иначе?» - решил Арнольд и помахал рукой.
- Радость моя, ты что там такое потребила-то? – спросил он прищурившись. Девушка отсутпала, но вдруг остановилась и беспомощно стала шарить по стене. Видать, правду говорят, у страха глаза велики. Настолько, что аккомодация даже нарушается, может ей чего на месте его мерещится. Арнольд даже усмехнулся.
- Не боись, не буду я твою эту сумку трогать. Чего ты тут разыгрываешь-то?
Девушка вдруг как будто бы вернулась в реальность, расслабилась и, что еще более неожиданно, вытянула из сумки несколько культуральных матрацев и колбу с хлоридом серебра. Вот так-так. Где эт она их нашла? Брови Арнольда резко поползли вверх. Неужели и она?.. Тем временем она смерила их взглядом и протянула ему, пояснив:
- На. Я у ребятишек забрала, кажется твоё это, - девушка протянула ему четыре баночки, - Если неудобства добавила, не хотела. Не знаю я тебя. Напугал сильно. За приют и помощь - спасибо тебе, долг за мной останется.
- Ага, а как же, так ты его, долг этот самый, и возвернешь, - проворчал Арнольд. – Хотя спасибо, что вообще поблагодарила, приятно, - решил Арнольд.
- И просьба у меня ещё есть. Мне далеко идти, а на улице сам поди помнишь, не жарко, - девка как будто застенчиво улыбнулась и попросила одежки, - мне бы одёжку какую простенькую… А я как до дома доберусь, так тебе верну всё, - она посмотрела ему в глаза, - чистым конечно, стираным… Найдёшь, а?
Он хмыкнул. Таки странная мадам встретилась. Ну что ж, хоть не будет раздражать.
- Я гляжу, ты уже восстановилась и чувствуешь себя нормально, - усмехнувшись, он проговорил: - Не очень ты похожа на недавно умирающую. Что ж, это радует. Но скажи мне следующее: а как я тебя найду-то потом? И как мне знать, что ты меня не обманешь? Одежка-то у меня не казенная, - впрочем, девушка явно оскорбилась на подобный вопрос. Может, и не обманет. В конце концов ее тут явно опасались, а потому судя по всему найти ее будет несложно. – Ладно, не злобись, щас попробую что-нибудь разыскать. Подожди в смотровой, там же и приоденься в чем пришла.
С этими словами Похмельной отправился по коридору в прачечную, которая была в его доме. А что делать, надо ведь стирать вещи и лабораторный халат. Сам-то стиркой он не маялся, вызывал из местных за деньги. Вот наконец дошел до двери, вошел. Темно. Метрах в полутора от двери он нащупал выключатель и зажег свет.
Картина была просто шикарная. Комната эта ранее использовалась, вероятно, как склад сельскохозяйственного инвентаря и была подсобным помещением, а потому особо большой не была. Потертый дощатый пол и обшарпанные стены не удалось скрасить даже ремонтом, а из-за использования комнаты для стирки, на стенах местами даже появилась плесень. Влажность, конечно, тут порой была высокая, так что неудивительно. Возле стены не сбоку от двери стоял шкаф для чистой и сухой одежды, ближе к центру возле правой стены стоял огромный котел для стирки. Через комнату пролегало немалое количество веревок и проводов, на которых висело высохшее белье, а на полу кое-где были разбросаны горки доски, всякие там грабли и прочее полевое имущество. Выбросить было очень жаль, а толку с него ровно никакого, потому все это побросали сюда ввиду нечастого использования помещения. Арнольд прошел к шкафу, открыл его и начал искать что-то такое, что не жаль. Жаль было все, но отправлять ее так было бы жестоко, а оставлять тут не сильно хотелось. В конце концов он достал свою старую телогрейку и шапочку. До зимы времени еще есть, а даже если и не отдаст, то по-настоящему и не очень обидно. Потом порыскал по ящикам и нашел еще и теплые толстые носки.
Все это он вынес девушке и сказал:
- Штаны у тебя есть, а в таких носках и сапоги не будут такими огроменными. Я выйду, а ты переоденешься, договорились?
Но сразу он не вышел. Кто там знает, что у нее там будет дальше, встретятся или нет, а раны обрабатывать надо. Он отошел от девушки к шкафчику и поковырялся в ней, нашел наконец искомое и подошел к девушке, ожидавшей его ухода из комнаты.
- Ладно, на тебе вот это, - он сунул ей несколько таблеток фурацилина. – Этим раны будешь промывать. Как начнешь бинты менять, так перед перевязкой растворишь по две вот эти таблетки на стакан теплой воды. Лучше начать готовить задолго до перевязки – они плохо растворяются. А еще лучше до мелкого порошка растереть. Но не спеши, у тебя бинты сейчас с довольно сильным антисептиком.
Арнольд вышел и стал ждать ее в коридоре. Налил стакан, выпил, вздохнул шумно. «Наклюкаюсь по дури» - пронеслось в голове и он хохотнул. А что делать, времечко такое. А потом вышла несуразная фигура девушки в сапогах и его телогрейке с шапочкой в руках. Взгляд у нее был мягко говоря обалдевший. Ничего, зато не замерзнет. Он налил ей в стакан еще коньяку и протянул со словами:
- На вот, на дорожку. Смотри, не простудись. Ни пуха, и больше не попадайся в такие переделки, - он положил ей руку на плечо. Но один вопрос не дал покоя. – Кстати, скажи-ка мне вот что, а не с тобой ли мы недавно виделись там, на окраине?
Точно ведь она! Но ведет себя ровно иначе.
- И да, спасибо, что склянки мои вернула. О! подожди! А где ты их нашла? У каких таких детей? - интересно, чего они там вытворяли?

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-10-17 22:27:08)

0

143

Кларк смотрела на жёлтые кружочки. Агнес видела, с какой жалостью мужчина достал их и отдал ей… «Поди, последнее, и ведь отдал…» Когда он вышел, девушка тихонько подошла к шкафчику и осторожно положила в него таблетки. «Глупый. Скоро такое начнётся, что ещё сто раз пожалеешь, что отдал».  Она по скорому переоделась. Ноги ещё ныли, но до Боен доберётся, да тут и недалеко, всего минут двадцать. Телажка смотрелась забавно. Но выбирать не приходилось. Людоедка выскользнула из комнаты, шапку она одевать не стала и сунула ту в карман. Бородатый предложил снова горлодёрки. Но Агнес, помня эффект своих летящих ног, в непонятных туфлях, отказалась. Его рука легла на плечо в ватнике, Людоедка аккуратно сняла её с себя.
- Да, я то была, - девушка улыбнулась, - я тебя ещё в яме признала… После того как ты на мне пляски устроил. Кларк передёрнулась, и глубоко вдохнула, словно проверила, может ли это сделать. На секунду ей показалось, что жидкая грязь вновь заполняет рот. Людоедка выдохнула и продолжила:
- А кругляши твои, у двух мальчонок за лампу, разбитую ими, выкупила, - Агнес посмотрела на Рыжего, - да не нужны они мне, просто видно было, что сперли где-то. Вот и взяла. - Она помялась немного, - ладно пойду я, ночь уже глубокая, пока ещё доберусь. У дверей Агнес остановилась, - спасибо тебе ещё раз, коль понадобится чего, так Людоедку спроси, любой покажет… Ну прощай что ли? - Девушка поправила торбу и вышла за дверь.
       Агнес направилась к степной стене Боен, пройдя немного, девушка оглянулась и помахала рукой. Она ничего не разглядела в темноте, может, там уже никого и не было, но для неё это было не важно. Главное она попрощалась. Он спас ей жизнь, это Людоедку обязывало, а она не любила оставаться в долгу. Кроме того, не Рыжему помогала тогда выбраться Агнес и даже не тому, кто доверился ей, кто спасал её, нет, девушка тащила из ямы часть себя. Ту частичку, которую разбил первый камень, летящий навстречу маленькой девочке. Ту, что оставила она в глухом дворике, то без чего превратилась она в злобного Духа Земли. Кусочек своей души, держала там Кларк, до крови раздирая о петли руки. По чуть-чуть, девушка собирала то, что впервые мелькнуло на качелях.  Агнес развернулась и быстрыми шагами отправилась к лазу.

>>>>>>Степь (глухая стена Боен)>>>>>>>

Отредактировано Agnes Clark (2010-11-21 14:35:35)

0

144

В глухой темноте раздался пронзительный скребок и тусклая искра на конце кривоватой спички озарила светом салатовые обои, не блестающей изысканным вкусом прихожей. Глотка Адриана напряглась и его чуть не вывернуло на пол от неимоверного смрада стоявшего в помещении, но он вовремя прикрыл лицо своим носовым платком и быстро зажёг стоящую на трюмо лампу и аккуратно приняв оную свободной рукой поволокся дальше в сторону кухни. Там его ждал небольшой обеденный стол накрытый на четверых, однако яства, сосредоточенные в центре, потеряли свою пищевую привлекательность став лишь гнилым месивом. Оглядываясь по сторонам, заостряя внимание на кухонных шкавчиках, он сделал пару неловких шагов и споткнулся о лежавший прямо под ногами стул и в следующий миг на чём-то подскользнулся, громко обвалившись на мраморную плитку.
Чудом не разбив лампу и не потеряв спасительный платок, гураспик важно всмотрелся в обгрызенное крысами лицо хозяйки этой замечательной кухни, лежавшей аккурат неподалёку от его самого в застывшей от мучительных агоний позе. Превратившиеся в мерзость глаза её пристально следили за ним.

Отредактировано Adrian Burah (2010-10-24 02:42:32)

0

145

Арнольд посмотрел вослед Людоедке, хмыкнул и продолжил смотреть в темноту, после чего опрокинул отвергнутую ей рюмку в себя и задержал дыхание. Иди, Людоедка, вояка грозная, да не попадайся в такие передряги, вроде, нестарая, рано тебе помирать.
Вот и все, денек прошел. Он взял с пола плащ и пошарил в грудном  кармане, достал перевязанный веревками бумажный пакет с несколькими толстыми тетрадями и письмами. Нескоро, видать, сможет он рассказать о своих успехах. А такое дело немалое пропасть может… Он вздохнул, и убрал их обратно в плащ. Не надо унывать, еще жив, да и опыты эти зазря проводил, что ли? Легко, думаете, пересчитать несколько сотен стекол со срезами тканей? А потом все это подсчитать? А покрасить? А мышей наоперировать? А из ошметков отверженных эмбрионов легко, думаете, раскопать что-то искомое? И все это в одиночку! А за животиной ухаживать он должен был, никто более неспособен! Все остальные обязательно напортят! А легко ли думаете каждый день за кучей чашек Петри с культурами клеток ухаживать? А потом все это мыть? Неужели все это должно погибнуть?! Арнольд мотнул головой и затворил дверь на крепкую щеколду. Что делать с замком, он не знал - все-таки нелегко было осознавать, что малышня за нечего делать его замок и вскрыла. Ладно, все завтра. Он сунул остатки коньяка и стакан в карман халата, перекинул плащ через плечо и забрал мешок с пола, пошел вглубь дома. "Эх, убрать бы…" - грустно пронеслось в голове. Как-никак, человек же тут живет, не животное. Он проследовал по коридору мимо смотровой, свернул к лестнице и поднялся на второй этаж, к жилым помещениям. Когда он купил этот дом, Арнольд понял, что это, пардон, жилище, скорее всего принесет больше проблем, чем радостей. И взаправду, ремонт длился более года, и только для того, чтоб снутри сделать нечто похожее на жилье. Дом-то того, покинут был со времен какой-то эпидемии, хозяев схоронили, а дом остался. Подразвалился за годы. Пришлось и крышу менять, и комнаты перепланировать и отремонтировать, и проводку подвести. Счета, правда, за нее выкатывают порой несусветные, ну да где теперь правда-то? Жаль, что водопровод не удалось подвести, ну да что сделать? А с другой стороны Горхон под боком, так что далеко хожить не надо. Вода, как отстоится, после кипячения и ничего… Арнольд поднялся с мешком в коридор второго этажа и нашел взломанным шкаф с реактивами, а также перерытую его жилую и рабочую комнату. Кабинет особо не трогали, просто покидали книжки, да и оставили в покое, не найдя для себя ничего ценного. Глупцы. Арнольд подошел к шкафу и начал осматривать ущерб. В носу сразу почувствовался явный дискомфорт и лоб Похмельного сморщился. В голове пронеслось: "Негодяи, а…", когда ему на глаза попались осколки от разбитых бутылок. Унести многое не могли, судя по всему все украденное он и отобрал у дурачков. Некоторые банки с солями разбились, некоторые просто валялись на полу. Самое печальное было тем, что глупцы додумались разбить банку с соляной кислотой, так что на деревянном полу образовалось темное, выцветшее пятно, дающее дурные и раздражающие слизистые дыхательных путей испарения. Судя по всему - по следам, по украденному - это была причина, из-за чего они и убежали. Упав, бутылка разбилась и наполнила коридор едкими парами. За прошедшее время испарения стали куда слабее, и потому проветривание перестало быть критически необходимой операцией. Арнольд тем не менее быстро сходил в комнаты и приоткрыл окна, создав небольшой сквозняк, вернулся к шкафу и приступил к работе. Ранее реактивы были украдены. Теперь же начался процесс постепенного размещения украденного обратно.
Последней на место вернулась банка с агар-агаром. Арнольд оглядел свою работу. Ну вот, реактивы снова на складе. На втором этаже дома располагались жилые помещения - спальня и кабинет, а также одна небольшая небогато обставленная темная нежилая комната, в которой после покупки Арнольд нашел истлевший труп. Он лежал на кушетке, мерзостно оскалив зубы и лежал судя по всему очень давно, даже перестав смердеть. Первый шок прошел после нескольких часов, после чего Арнольд багром кое-как поддел и с неимоверным трудом вытолкал труп в окно, а дверь с тех пор не открывал… Еще на этаже была расположена достаточно глубокая ниша в стене, закрываемая дверью. За ней Арнольд нашел какие-то банки, соленья. Кладовка, одним словом. Выкинув банки с консервацией, он разместил там свои склянки, но на этот раз с реактивами. В случае их долгосрочного хранения. И поставил замок амбарного типа. Тот, который сейчас валялся на полу… "Печально".
Далее Похмельной спустился обратно в смотровую и еще раз с еще большей грустью оглядел комнату. Следы от ботинок, его же, Арнольдовы, окурки, бинты, размазанная мазь… Из-за этого он пришел просто в отчаяние, и единственное, что он заставил сделать, так это убрать и вытереть мазь с пола. Весь флакон к чертям! Непостижимо! Н-Е-П-О-С-Т-И-Ж-И-М-О! "Хер с ним со всем. Завтра разберусь" - решил он. В сердцах он плюнул на некогда стерильный пол, мытый несколько раз, скинул халат в шкаф и ушел в дом. Сегодняшний день был просто убийственным. В городе ходит смерть. И сколько ему осталось? А делу его жизни? Да мало неожиданностей? Детвора обокрала его дом (надо будет расквасить нос слесарю, паршивцу - клялся ведь, божился!), сегодня его искупали в грязи. А еще он познакомился с какой-то безумицей… Да, день был полон новостей….
А потом он сидел в пижаме под небольшим торшером в спальне, перечитывал свои отчеты, которые хотел отправить в Столицу, и потягивал крепкий чай. Грустно, все может погибнуть… Потом он поставил пластинку с "Аидой" в чудом спасенный граммофон и наслаждался великолепными ариями...
А потом сон сморил его и он уплыл по волнам...

Отредактировано Arnold Pokhmelnoj (2010-11-16 14:16:18)

+1

146

<<===Степь

- Вот и ладушки, крякнул учитель, перехватывая сползающую с груди Агнес торбу. Даже в бессознательном состоянии девушка мертвой хваткой сжимала какой-то предмет, лежащий внутри, почти приехали! Но в подвал я ни за какие пряники сам не полезу!
Дверь ночлежки со стуком влетела внутрь от дружеского пинка армейского ботинка. Внутри было темно и Арктуро пришлось напрячь память, чтобы пробраться на кухню. Там, он снял с Агнес свое пальто, переложил ее на стол и стал шарить по полкам в поисках спичек. Наконец, найдя коробок, он зажег две оплывшие свечки, которые также обнаружились в процессе поисков.
Подняв одну из свечей повыше, Арктуро проследовал в угол кухни. Там он стал шуршать под печкой, выискивая дрова и уже несколько минут ворошил в печурке разгоревшиеся поленья обломком кочерги. Потом, глядя на останки инструмента загадочно хмыкнул, поставил чайник на плиту, и сняв с висевшей над головой веревки кусок бинта стал стирать запекшуюся кровь с рук Агнес. В себя она не приходила, но состояние было уже не таким тяжелым, а значит не столь опасным. «…А может Delirium dementia? Ой, посморите на него, психиатр ты хренов! Ты же не знаешь отчего у нее случился обморок, да еще с таким ярко выраженным припадком. Так что оставь свои домыслы при себе!» Арктуро аккуратно выпростал торбу из рук Агнес. Но рука зацепилась за какой-то предмет и пришлось повозиться, прежде чем Деннису удалось ее вытащить. Вытащить и ахнуть – пальцы девушки сжимали рог какого-то животного, залитый кровью самой Агнес.
- Ну и дела…пробормотал Арктуро. Поставив торбу на пол он плеснул на бинт горячей воды из чайника и стал мыть руку, держащую столь необычный для неискушенного взгляда предмет. Потом,зачем-то  покосившись в сторону подвальной двери, он смыл грязь и пыль с лица девушки. Дыхание ее стало более ровным, сердце билось хоть и слабо, но ритмично, и похоже что обморок перешел в глубокий сон.
Закончив, Деннис укрыл девушку своим пальто, налил себе в кружку кипятка и поставил ее на стол. Потом, захватив с собой свечу, запер входную дверь и проверив запоры на двери подвала сел на табуретку прямо напротив Агнес.
«Подожду хотя бы пока не проснется, а там видно будет!», подумал учитель и глядя на отблески огня в щели печной дверки, аккуратно отхлебнул обжигающей жидкости.

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-11-05 23:40:01)

+2

147

Вокруг было темно, но он не чувствовал темноты. Кости лица были сломаны, но он не чувствовал боли, один глаз был выбит, но он не замечал этого. Он вышиб одну хлипкую дверь и теперь стремился к другой. В его стрясённом, пораненном костью черепа, мозгу, билась только одна мысль: Мать Быков пропала, а их заперли. Умирающий одонг упрямо стремился к дверям в дом. Его и остальных привёзли сюда на телеге от стены Боен, откуда они пытались выбраться. Его тоже посчитали мёртвым и вывалили вместе со всеми у дверей подвала ночлежки. Но он очнулся. И теперь должен был сказать Эск-Арк, что случилось. Одонг добрался до двери и толкнул, дверь была заперта. Понимая, что ему осталось совсем мало, червь в бешенстве стал со всей силы биться в дверь, рыча от бессилия. Он должен сказать!

0

148

Деннис понял что заснул только когда вздрогнув от бешенного стука в дверь выронил из рук кружку. «Слава Богу пустая!» - промелькнуло у него в голове. В дверь настойчиво продолжали ломиться, к звукам ударов примешалось глухое полурычание-полувой.
Арктуро подскочил к лежащей на столе Агнес. Глаза девушки были по-прежнему закрыты. Деннис легко потряс ее за плечо.  Реакции не последовало, а дверь уже жалобно скрипела под бешенным натиском снаружи.
«Из огня да в полымя! Интересно, за швейцара сойду?» - думал Деннис, на ходу доставая из ножен штык-нож. Пробежав по коридорчику он остановился напротив двери. Стиснул клинок в левой руке, прижав лезвие к локтю. Шквал тяжелых ударов создавал впечатление того, что за стучавшим по пятам гонится как минимум сама Шабнак-Адыр. Дождавшись секундного перерыва между ударами, он резко откинул задвижку двери, распахнул ее и отступил вбок, давая желающему войти не просто войти, а ввалиться внутрь.

Отредактировано Dennis Arcturo (2010-11-05 23:45:12)

0

149

Он продолжал наносить удары всем телом, дверь, жалобно потрескивая, уже начала поддаваться, это предало червю сил. Он сделал очередной замах телом и влетел в дом, не встречая сопротивления. Червь пролетел до противоположной стены и ударился в неё плечом, сломанная ключица ответила на соприкосновение с твёрдой поверхностью резкой болью, но это уже было не важно. Главное он попал внутрь. Глаз- бусинка заметался в поиске возможного нахождения Людоедки, Арктуро он не замечал. Наконец одонг определился с направлением по горящим в кухне свечам и, шатаясь и припадая на одну сторону, потащился туда. Бывшая Хранительница лежала на столе и кажется, спала. Одонг добрался до девушки и, вцепившись сломанными пальцами в её штанину, стал трясти и звать Агнес. Ему осталось совсем мало, жизнь покидала изуродованное тело со скоростью сгорающей спички.

0

150

<<<<<<Степь<<<<<<<

По полю, к лежащему бычку, бежали дети, мальчик и девочка. Мальчик всё время останавливался и смотрел куда-то в другую сторону, девочка пыталась изо всех сил тянуть его за руку, но сил не хватало. Бычок хрипел, и кровавая пена капала с его морды на землю…
….Она уже была здесь, она видела это, Агнес растеряно оглядывалась и видела, как под шкурой бычка перекатывались волны. Мальчик присел с ним рядом и стал тыкать в них пальцем. А Агнес сама не понимая, взялась за розу ручками и стала тянуть, шипы больно впились в ладони… Агнес разжала руки и отскочила от умирающего бычка.. Она вспомнила, что будет. Её хриплый шёпот, - Адриан, отойди, - Совпал с лопаньем кожи на голове и через смрадную и отвратительную жижу, вытекающую из рванины, высунулась чёрная оскаленная морда.… У морды не было одного глаза… Всё это уже было…

     Под тонкими и как казалось прозрачными веками Агнес, глаза быстро бегали туда-сюда, веки подрагивали, губы приоткрылись, а дыхание стало отрывистым. Руки девушки вздрагивали и сильней сжимали кость.   
    …Воздух вокруг сотрясается и наступает тишина. Она давит на уши так, что хочется кричать. Тишина. Лишь бьется что-то неподалеку – мерно и ритмично, как пульс, и воздух вздрагивает в такт этим ударам. В молчании пирамидой громоздится напряжение. Оскаленная морда делает движение и бросается к Агнес. Тишина словно разлетелась в осколки, и один из них будто вонзился в сердце. Агнес больно, и она кричит
     Девушка распахнула глаза, и её рука с рогом наносит молниеносный удар. Людоедка вовремя остановила движение руки. Буквально в миллиметре от белой головы. В лицо Агнес заглядывает изуродованная, одноглазая морда одонга. Он лопочет что-то слабеющим голосом, тряся её за штанину, и начинает оседать на пол.
- Что? Что, милый, - Кларк видит его состояние. Девушка спрыгивает со стола и успевает подхватить его у самого пола. В руке по-прежнему сжата кость. Агнес наклоняет ухо к самой пасти червя. – Я слушаю Сын, я слушаю.
Сломанная челюсть, коверкая слова и брызгая кровью, со стонами выговаривает всё, что с таким трудом нёс ей умирающий Одонг. Последние слова слились с предсмертными хрипами, тело дёрнулось несколько раз, и широко раздув грудь в последнем вдохе, Одонг умер. Дочь Степи прижала белую голову к своей груди и тихонько покачала словно ребёнка.
- Спи Одонхе, спи. Я позабочусь о тебе и верну вас Земле. – Агнес, наконец, разжала руку, и вытащила кость из ладони. Из раны закапала кровь и, смешиваясь с кровью червя, стекала на пол. Девушка попыталась поднять тело одонга, но сил не хватало, и Кларк оглянулась в поиске помощи. Наполненные скорбью глаза степнячки остановились на стоящем в дверях кухни Арктуро.
- Аааа, ты это… Помоги его на стол закинуть, - девушка не совсем помнила как попала домой, но то, что она встретила в Степи Денниса, эхом отозвалось в её памяти. - Давно мы здесь?

Отредактировано Agnes Clark (2010-11-21 15:01:29)

+2


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Отыгрыши » Район "Кожевенный"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC