Вверх страницы
Вниз страницы

Утопия "Шанс выжить дается не каждому..."

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Склады

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

>>>Начало<<<

С самого утра день у Грифа не задался. Его головорезы пришли почти ни с чем. Разве пара сотен, да старые часы могли порадовать бандита? Мужчина уже начал подумывать, а не умыкнули ли они кое-какое добришко? Но ребята из его банды знали, что Грифа лучше не обманывать, а потому сказали всё как есть:
- Мало людей ночью ходит, всё алкашня, да заводские с работы идут. Боятся люди, стали, - бандюга с грязными, всклокоченными волосами почти нежно провёл большим пальцем по лезвию ножа, - а мы что? Люди-то простые, понимающие, негоже у работяг последнее забирать.
Естественно такой расклад дел не устраивал Грифа. Нужно было узнать, чего боятся люди, уж точно не его ребят.
Грабежом его шайка занималась давно, и людей по ночам на улице не убавлялось, а, значит, что-то более серьёзное, чем бандиты, пугает народ. Гриф, немного поразмыслив, отправил парочку своих ребят разузнать, что же твориться в городе.  Правда сам факт того, что люди чего-то боятся, может весьма осложнить задачу и, вполне возможно, что главарю бандитов придётся долго ждать.
Но бутылочка твирина, распитая во время ожидания вестей, весьма помогла скоротать время. Голова бандита сразу потяжелела, а все раздумья о неудачной вылазке улетучились. Гриф даже начал подумывать, а не навестить ли ему кабак Смита? У того всегда найдётся парочка травяных невест, да твириновка покрепче, что бы развеять грусть-печаль своих клиентов. Но, сначала нужно было дождаться вестей из города, а после уже отправляться на развлечения.
Новости оказались неутешительными - городе N бушевала песчанка. Оцепили один из центральных районов, да ещё и Бойни закрыли. Значит ни у Сердечника, ни у Термитника появляться не следует, - заметут без суда и следствия.
Песчанка… Да, Гриф слышал о ней. Болезнь безжалостная, косит всех, без разбора, будь ты простой портнихой или же толстосумом, сидящем в своём уютном доме. Словно смерть, забирает любого, с кем столкнётся.
В городе эта болезнь уже вспыхивала, но местные лекари вроде бы справились, и тогда Грифа не коснулась эта беда. Вестимо, в этот раз всё складывалось гораздо серьёзней.
А коли так, то нужно было что-то предпринимать.
Мужчина ходил по складу, служившим главным местом сбора всех бандитов, и давал напутствие своей шайке:
- Сегодня пойдёте грабить аптеку, да смотрите, даже близко к сердечнику не суйтесь, коли не хотите в каталажке посидеть. В аптеке хватайте всё, что сможете, всё пригодится. Да, и к термитнику тоже не суйтесь. - Гриф полностью сдвинул свою кепку на лоб, чуть ли не на глаза, и с наслаждением почесал затылок, - а, и ещё, если кто из наших заболеет, того и пристрелите. –Бандюга хищно осклабился и сделал невнятное движение рукой, мол свободны. Люди решили не задерживаться, и все высыпали на улицу.

+3

2

Гриф очень нехотя приоткрыл глаза, проснулся он от того, что его в плечо толкал один из его людей. Гриф окинул взглядом нарушителя своего сна, узнал в нем одного из патрульных на эту ночь.  Явно недовольным и заспанным голосом Гриф спорсил:
- Чё еще? Небось, случилось что? Али просто так разбудить решил?
Патрульный усмехнулся и сказал:
-Да я бы никогда в жизни и не подумал будить вас по собственному желанию, даже не знаю, чем это черевато. – парень закинул руку за голову и почесал всклокоченные волосы.
Гриф привстал с лежанки, устроенной в углу одной из подсобок склада. Голова у него тут же загудела, он потянулся к тумбе, стоящей рядом с лежанкой, взял с нее кувшин и изрядно хлебнул воды, тут же полегчало. Но разговаривать ему в данный момент никак не хотелось, однако, поймав взглядом явно вопросительный взгляд  дозорного, Гриф нехотя спросил:
- Ну давай, говори что там у тебя случилось?
Парень подумал немного и ответил:
- Лично у меня – ничего. Но дело вот в чем, к вам гость пожаловал, да к тому же странный очень.
Гриф чуть шире  открыл глаза, на лице тут же появилось удивление:
- Гость говоришь? В такое-то время позднее? Да еще и ко мне?
-Да-да, к вам… в общем пойдемте сами все увидите.- ответил с небольшой улыбкой на лице паренёк.

Гриф все с той же неохотой, но довольно таки резко встал на ноги и кивнул в сторону выхода. Идя по складу он невольно осматривал все свои владения, в очередной раз радуясь тому, что было нажито, награблено, украдено и куплено за все эти годы.
Где-то раздавался негромкий голос его бандитов, спорящих о чем-то, где-то храп прикорнувшего мужика.
Подходя к двери Гриф услышал хохот его людей. Когда же он подошел к выходу , то все смолкли и уставились на него. Гриф был очень и очень сильно удивлен, когда увидел на пороге маленького мальчика.  Но больше его удивил не сам мальчик, а уверенность в его лице. У Грифа на лице невольно появилась ухмылка. И он с усмешкой спросил:
- Парень, я думаю, ты осознаешь, куда ты забрел. Да и наверно ты знаешь, кто я такой.
Давай говори, че те надо. И знай, если ты у меня просить о чем-то удумал, то ты должен будешь мне заплатить, поскольку за «просто так» я ничего не делаю. А ежели нет, то я даже не знаю что с тобой делать…

Он еще раз взглянул на мальчика- лицо паренька не изменилось, в нем все так же читалась уверенность.
-Убери от него ствол – бросил Гриф бандиту, который сидел на ящике у входа и до того момента упирал дуло ружья в плечо мальчика.

Отредактировано Grif (2010-10-01 21:19:28)

+2

3

<<<< Улица Кожевенного района.

Дверь склада никак не поддавалась, да и пальцы парнишки совсем окоченели и не могли уже дёргать за ручку. Вдруг, дверь резко открылась, и Чарли обдало теплом из помещения склада.
- Ой-ёй-ёй! - Только и сказал парень, когда его одним движением втянули в склад, а после ещё и упёрли дуло пистолета в лоб.
- Те чё здесь нада, щенок, а? Стащить чё удумал? - Брызжа слюной начал допрашивать один из шайки Грифа, другие мужчины стояли рядом и хищно улыбались.
- Мужик, я с тобой разговаривать не собираюсь, не к тебе пришёл. А ну-ка, дядьку Грифа мне кликни, я ему гостем буду. - Слишком громко, от страха видимо, произнёс Чарли, и сам даже удивился своей наглости. "Ой, что я наделал... Они же меня прямо сейчас и пристрелят.." Чарли хотел сказать, что это он нечаянно всё выпалил, и даже уже открыл рот для очередной пламенной речи, да только его опередил громкий смех бандюганов. Пистолет задёргался перед лицом Картера. Мальчик сильно испугался, что смеющийся бритвенник нечаянно нажмёт на спусковой крючок.
- Дядя, я тоже смеяться умею, Вы мне Грифа-то приведите, я же по делу как никак. - Напомнил Чарли зачем пришёл.
- Ладно, малёк,  стой тут, ща я кликну пахана, авось тебе повезёт и он тя не пристрелит сам. - Лохматый передёрнул плечами и ушёл куда-то вглубь склада. Чарли не шевелясь снова бегло осмотрел всех присутствующих - пять здоровенных, на вид ненормальных мужиков, у всех огромные ножи, кроме одного бандита.. У того был пистолет, чьё дуло до сих пор маячило перед лицом мальчика. Все, казалось, потеряли интерес к Чарли, кто-то вычищал грязь из-под ногтей ножом, кто-то просто стоял и хрустел костяшками пальцев, но стоило только парню шевельнуться, как их взоры тут же устремлялись и намертво впивались в него.
- Да чё вы как не родные, я ж почти свой. У нас тоже во складах база есть. И мы тоже набеги совершаем. Вот вообще, я может подрасту и к вам в банду попаду, - попытался наладить контакт Чарли, - я, между прочим, самый главный, среди двоедушников, после Ноткина конечно, но у меня орехи самые крепкие!  - Очень убедительно произнёс парень. От последней фразы бандиты загоготали пуще прежнего.
- Ну, ты мужи-ы-ы-ык! - Растянул один из бандюганов и протянул Чарли руку, Картер, что бы не показаться слабаком, изо всех сил пожал её. Мужики снова ухмыльнулись, но тут же улыбки сползли с их лица. Чарли перевёл взгляд, туда же, куда смотрели бандиты. В проходе стоял Гриф. Он посмотрел на двоедушника и ухмыльнулся.
Чарли внимательно выслушал его и даже благодарно кивнул, когда главарь приказал убрать от мальчика пистолет.
- Я ж это, по делу так-то. Вы уж наверно слыхали, что в городе чп? Так вот, я знаю много разных лазов и безлюдных местечек, все короткие дорожки. Думаю вам сейчас самый раз будет полезно ходить закоулками. Так же я могу перед каждым вашим выходом на дело пробегать по городу, проверять где стоят патрульные и докладываться Вам. - Чарли уверенно посмотрел в глаза Грифа. - Думаю, это достойная цена за мою просьбу..

+1

4

Гриф почесал затылок. Предложение конечно же было заманчивым. Его неповоротливые бандиты постоянно попадали впросак.. А вот если всё заранее будет узнавать этот паренёк... Мужчина ухмыльнулся.
- Толковые ты вещи говоришь.. Да только мал ещё. Вот подрастёшь чутка, тогда приходи. - Гриф посмотрел на мальца, тот обиженно насупился. - Да не обижайся ты. Верю я, что смел да удал, да не только это в нашем деле важно. Ведь ежели тебя охоронцы городские поймают, что ты скажешь? Что на Грифа работаешь? Дык они же засмеют меня. Ступай-ка домой, а то у меня голова раскалывается. А вот стукнет тебе лет семнадцать, тогда и договоримся. - Гриф щёлкнул мальчишку по лбу и повернулся к своим мужикам. Он исподлобья взглянул на своих бандитов и ткнул пальцем в сторону двоих. - Во, ты, Зоркий, и ты, Федька, отправляйтесь с ним, ясно? Проводите мальца до дома. А, раз он наш будущий соратник, смотрите, чтоб живым дошёл. Коли до дома не доведёте или же сделаете чего - шкуру спущу.. живьём.. - Мужчина с наслаждением зевнул и почесал свою небритость на подбородке. После обратно повернулся к Чарли - А ты, пострелёнок, не гуляй больше по ночам, коли ко мне попасть хочешь.
Грифу уже поскорей хотелось избавиться от нежданного гостя. Явись он к нему хотя бы днём или же тогда, когда Гриф не был под длительным воздействием твирина, возможно бандюга и подольше пообщался с мальцом, но сейчас же мечта об стаканчике за "упокой души трезвости" и здоровом крепком сне брала верх нам желанием помочь смешному парню и Гриф старался как можно скорей вытолкать парня из своей обители. Он даже не заметил, что недовольство на лице Чарли сменилось настоящим страхом.

Отредактировано Grif (2011-01-06 14:22:14)

+1

5

Чарли нетерпеливо переступал с ноги на ногу. "Чёрт... Что ж он так долго думает? Умный же мужик.." На самом деле Гриф думал не очень долго, просто для Чарли, ожидавшего свой приговор, каждая минута длилась нескончаемо долго. Наконец Гриф заговорил, и сердце мальчугана ухнуло и провалилось куда-то в живот. "Отказал! Как он мог?! Он ведь даже ещё не выслушал, что я от него хочу!"- Чарли сжал кулаки и обиженно закусил губу. Глаза нестерпимо защипало. "Хрен вам! Не зареву! Ни за что не зареву, я же не девчонка какая нибудь и уж тем более не пёсеголовец, это они известные рёвы, а я не такой!" - Чарли исподлобья глядел на мужчину, пока тот объяснял почему не хочет, что бы парень работал на него. "Ишь ты какой продуманный! Всё о себе только думает. Будто я захочу работать у него, когда вырасту, коли он так гадко поступает сейчас! Да чёрта-с два!" - если б Картер мог, он бы сплюнул Грифу сейчас под ноги, но осознание того, что любой проступок сейчас может очень тяжело караться, мальчик лишь дальше молча слушал главного бандита.
- Ну конечно, ещё нянек мне навяжите.. - еле слышно бубнил Чарли, - я с ними только дольше до дома идти буду.. А мне ещё сестру сп.. сп.. спасать... - последнее слово парень еле сказал. Оно комом застряло в горле и напрочь отказывалось выдыхаться. "Схвати меня Шабнак за ногу.. это же ОН!!" - Картер с разинутым ртом уставился на одного из "нянек", приставленного Грифом. Мужчина назвал его "зорким". Видимо с чувством юмора у главаря бандитов всё было нормально, ибо у этого "зоркого" был выбит глаз.
  У Чарли моментально всплыли воспоминая - как он он выпрыгивает из тёмного вагончика и, что бы как-то защитить своих друзей от этого бандюги, хватает с земли первое, что попалось. То была гайка, незамедлительно пущенная из рогатки прямо в бандита. По воле случая Чарли выбил убивцу глаз, но всё-таки смог спастись от разъярённого мужчины.
Их взгляды встретились. Зоркий здоровым глазом словно прожигал мальчика. Его воля - он застрелил бы сучёнка прямо сейчас. Но, нападать ни с того ни сего на Чарли ему было невыгодно. Ведь он-то всем своим товарищам навещал лапши на уши, что это он Шабнак ходил ловить, и почти поймал, а та ему глаз-то и выколола своими костьми. Он даже заслужил уважение со стороны некоторых бандитов. И вот сейчас такой отличный шанс расквитаться с обидчиком, но собственная ложь не позволяет ему этого сделать. По крайней мере на глазах у всех..
- Гриф, ты подумай, какого рожна двоих-то посылать? Давай-ка я один схожу, провожу, всё у нас нормально будет. Нада будет - я ж его, родимого, на руках донесу! Ты токма отпусти. - елейным голосочком заговорил одноглазый.
Чарли чуть не завизжал:
- Ну уж нет! Вы уж лучше меня сразу прям тута пристрелите, а с этим глазастым я не пойду!
- А ну, заткни пасть, сука! - Прошипел Зоркий.
Гриф удивлённо смотрел на эту короткую перепалку.
- А чё ты меня затыкаешь-та? - Чарли от страха снова заговорил громко и явно напрашивался на пулю в лоб. Все бандиты замерли, ожидая чем же всё закончится. - Я же те ща второй глаз выбью как первый выбил! Рогатка моя с собой! И не боюсь я тебя вовсе! - Чарли весь распетушился. В кровь хлынул адреналин, как перед очередной дракой. И даже кулаки зачесались. Зоркий взвыл. Вся легенда про Шабнак полетела псу под хвост!
- Ах ты паршивец! Гриф не слушай его, клевещет он! - одноглазый посмотрел на своего главаря. Все вокруг начали дико гоготать, даже сильней, чем когда Чарли рассказал, что ему тут нужно. Картер, услышав смех над Зорким, будто набрался смелости, адреналин ещё сильней захлестнул парнишку и вскружил ему голову. Мальчик захлёбывался собственной смелостью. От страха не осталось и следа. Казалось, подойди одноглазый сейчас к нему и Чарли просто перегрызёт ему горло. Или набросится и пальцами выдавит оставшийся глаз.
В глазах Картера появился какой-то маниакальный блеск. На сухих, обветренных губах появилась странная улыбка, обнажающая неровные детские зубы.
- А ты уж небось нарассказывал всем, что в какой-то великой битве глаза лишился? Так я расскажу как дело было. - Чарли окинул взглядом всех бандитов. - Он хотел ограбить маленькую нищую девочку, а я защитил её. И глаз я ему выбил, что бы не совался больше! - Ну конечно Чарли немного переврал произошедшее, но уж лучше выставить одноглазого полным подлецом, что бы уж наверняка остаться нетронутым. Ведь не должны же нормальные мужики позволить такому ублюдку, каким оказался Зоркий, напасть на маленького героя.
Одноглазый начал шариться по карманам, пытаясь отрыть револьвер:
- Гнида, я пристрелю тебя!

+5

6

>>Начало игры.

"А все-таки забавное было время", усмехнулся про себя Гриф,  собирая карты местности со стола. Прошло уже довольно много времени с того дня, когда перед ним развертывалась целая трагедия, и пацана, желающего вступить к ним в шайку, чуть не пристрелил его же бандит. Еле разрешили тогда ситуацию, и с одноглазым пришлось разобраться. Вспомнилось это случайно - сам он вчера разрешил одному мальчишке лет четырнадцати-пятнадцати от виду присоединиться к ним, и только что отпустил его после непродолжительной беседы на тему "Что делают со стукачами и как соблюдать секретность". Решив, что на сегодня он запугал мальчонку достаточно, он решил дать ему отдохнуть и более к этой теме не возвращаться.
Было уже довольно поздно, на Склады наползала очередная забойная ночь, но Гриф, ночной житель, внезапно почувствовал сильную усталость. Ну да, устанешь тут, когда к тебе по несколько раз в день бегают бакалавры да гаруспики, да еще девчонка эта... И все пытаются свалить на тебя что-то, к чему ты не причастен вовсе. Ну не знает он, откуда болезнь полезла, не знает! Нет - припрут к стенке, смотрят пытливым взглядом, свет в лицо - говори только правду. Чисто инквизиторские методы. И ведь было бы, чего выкладывать-то...
Так нет ведь. С этих детективов хватит наглости и ночью заглянуть на огонек, мрачно думал Филин, раскладывая подобие ложа, даже инстинктивно краем глаза глянул на дверь, будто прямо сейчас она отворится. Сколько он себя помнил, всю жизнь спал на таких вот самодельных кроватях - не было у него богатой семьи с красивым большим домом и роскошными спальнями, впрочем, Гриф не жаловался - по своему скромному уверению считал, что кто жестко стелет, тот крепко спит. Воровское ночное раздолье было в самом разгаре - снова пары спиртного и запах сигарет, правда, для уставшего Григория такие условия были ерундой. Он, человек неприхотливый, смог бы уснуть в любом положении и как бы шумно ни было. Пару раз Филин выглянул из-за своего стола и погрозил не на шутку разошедшимся разбойникам - приличия ради, не всерьез:
- Ребятки, убивать если кого соберетесь, меня проинформируйте, вдруг человек нужный.
И все. Можно хозяйски развалиться на той куче тряпок, которая имела претензии на звание кровати. Дальше, как всегда - пару сигарет на ночь, горьких, противных, и все же необходимых. С наслаждением затянуться, в свое удовольствие попускать колечки - жаль, сейчас даже покрасоваться не перед кем, все эти девицы-танцовщицы, твириновые невесты, находились в другой части склада, с разудалой компанией картежников. Перед сном позволил себе сделать несколько глотков из фляжки с твирином, висевшей у него на поясе - серьезных дел, которые он предпочитал обстряпывать трезвым, на сегодня больше не предвиделось. Долгожданное тепло разлилось по венам. Сейчас - можно смежить веки наконец и перестать загонять свой мозг по разным проблемам еще на несколько часов.

+4

7

Дом скупого купца --->
Ближе к исходу ночи, когда небо где-то над бурым, неприветливым степным краем показало и свой край, светлеющий, в двери вотчины Грифа стали стучаться. Тяжело, аж металлические листы, которыми эта дверь была обита, задребезжали и загрохотали, заполняя склад и вовсе инфернальной смесью звуков. И это помимо молодецкого похрапывания одних ребят Филина, не выдержавших ночного бдения. Помимо нестройной мешанины грубых, хриповатых голосов других, глухого звона алкогольной тары, разбиваемой сразу же, об край стола; помимо множества вздыхающих, поскрипывающих, шелестящих звуков, какими живёт ночью любая промышленная или складская зона.
Бурах бился в ворота довольно долго, поди, дозовись нетрезвое ворьё из логова. Стал уж было подозревать, что проделает в листовом железе двери вмятину. Стоило занести кулак для очередного, уже явно не вежливого и не осторожного удара, дверь открылась, потянуло человеческим теплом, вяжущими ароматами твириновки, потёртой резиной, старым деревом, порохом. Артемий еле успел остановить руку, иначе невольный удар пришёлся бы точно по челюсти вылезшего из склада бандита - у этой образины челюсть и так явно была то ли больна, то ли вовсе сломана, и кокетливо подвязана платком.
- Ччё хошь, залётный. - Гостеприимно осклабился громила, смачно плюнул на землю. - Вали отсюдова, пока не наваляли.
- Да на тебя чихнуть - сам завалишься, - Вздохнул Бурах, предусмотрительно поставил ногу к косяку и постарался втиснуться в дверной проём сам. Получилось. Бандит, увидев, как гаруспик заполняет собою почти что весь дверной проём целиком, слегка протрезвел. - А мне бы к начальнику твоему, добрый человек. Поговорить.
- Поздно, не положено. - За спиной у криминального элемента зашевелились товарищи, посмотреть, что за гость явился посредь ночи. Тот осмелел, но вытеснять Артемия обратно на улицу пока не отважился. - Вали, говорю, откуда пришёл.
Гаруспик, несмотря на комок змей, вертевшихся в желудке и не только, постарался одарить встречающих самым тяжёлым взглядом, на какой был способен. Хорошо, что тусклое пятно света от слабой лампочки не распространялось до входа, и бандитам не видно было, что лицо у него серое, как старая простынь.
- Ты, умник, спроси сначала. Скажи, что Бурах пришёл. Может, у меня назначено? Не с тебя ли он потом стребует, если дело сорвётся? - Под мощным, ударопрочным черепом громилы явственно началась неторопливая, непривычная мозговая работа. Брови нахмурил, не хватало только язык высунуть. Артемий против воли расплылся в улыбке. Миниатюра длилась добрые три минуты (а то и все пять).
- Ладно, спрошу. Никуда не ходи, шаг ступишь - назад вперёд ногами. Ребя! Приглядите тут. - И обладатель титанической мыслительной силы развернулся, пошатываясь и хватаясь за подручный металлолом, а то и людей, пересёк мутный круг света и пропал в темноте за ним. Артемий мог бы по звуку шагов определить, куда тот направился, но гул и реплики грифовых молодцев не давали прислушаться.
Несмотря на предупреждение, он всё же сделал шаг вперёд, прикрыл за собой опасливо скрипнувшую дверь, распрямился во весь рост, опёр спину о косяк. Стоять, согнувшись, для него всё ещё было тяжеловато. Надо бы было к Оспине вернуться. - Но здесь работало его непреодолимое бычье упрямство. Идти просить помощи у женщины? Пусть мудрой, пусть той, которой он издавна доверял, но всё же. По крайней мере, он должен был предпринять самостоятельную попытку. От напряжённых размышлений Артемию слегка поплохело.
Давешний знакомый с завязанной тряпкой челюстью вернулся явно накрученный, притихший, молча сделал Бураху знак следовать за ним. Пересекая световой круг, гаруспик постарался закрыть ладонью лицо с явными признаками нездоровья. Нужно было ещё следить, чтоб не споткнуться - хлама здесь валялось порядочно. На положенном плашмя ящике, накрытом какой-то рваниной, спала, сладко изогнувшись, полуобнажённая твириновая невеста. Не то что бы хлам... Нога то и дело цепляла кусок арматуры, или покрышку - чёрт знает, зачем ребятки Филина натащили сюда столько разнообразной бессмыслицы. Видимо, у них был сильно развит хозяйственный инстинкт.
- Здравствуй, Григорий. Тут дело есть... - Начал было Бурах, различив впереди тонкий силуэт, который никому, кроме Грифа, принадлежать здесь не мог. И поспешно заткнулся, обнаружив перед собой злое лицо, с которого нехорошо смотрела пара покрасневших с явного недосыпа глаз. Разбудил я его, что ли? - Конечно, простому Артемию в голову не пришло, что не все обитатели города придерживаются того же беспорядочного расписания, что он сам.

+3

8

Из цепких лап сна Григория выдернула настойчивая тряска. Да такая интенсивная, что довольно субтильный Филин чуть не свалился со своего ложа. И свалился бы, если б вовремя не ухватился за ножку письменного стола.
- Гриф, а Гриф, там это… пришли к тебе…
-Чего? Кто? – недовольно переспросил Гриф, открывая глаза. Казалось, прошло лишь пара минут с того момента, как он блаженно закрыл глаза – и на тебе! Очередной визит очередного страждущего. Было даже удивительно, как это его осмелились разбудить – только если уж визитер был слишком важной персоной. Обычно его молодчики никого внутрь не пропускали, стояли стеной возле двери и бубнили «Не положено», пока припозднившийся гость не устанет и не уйдет, пообещав прийти в дневное время. Странным было и то, что они не пустили в ход ножи – это, конечно, не сброд Браги, но и образцами добродетели они ох, не являлись.
Побеспокоивший его бандит растерянно топтался на одном месте. Его явная неуверенность в том, правильно ли он сделал, разбудив главаря, рассердила Филина.
- Смотри же, Харон, если ради Червя какого меня разбудил, плохо будет, сместить тебя велю, коли с обязанностями своими прямыми не справляешься, - ласково проговорил Гриф с явной угрозой в глазах. Этот бандит у него давно был уже на особом счету – провалил почти подряд три задания, да и из последней вылазки еле живым ноги унес. Неудивительно, что Филину было достаточно только дать повод, чтобы наказать его должным образом.
Приспешник, зная это, отчаянно замотал головой – так, что она, казалось, сейчас отвалится вместе с этой нелепой повязкой. Забавно было наблюдать за испуганным бандитом – даром что он был раза в два толще и в полтора выше самого Григория.
- Дык это…  Этот пришел, Бурах-Потрошитель, назначено у него, говорит.
- Ах, назначено… - мрачно протянул Григорий, устраиваясь поудобней на своем подобии кровати и кидая недовольный взгляд в сторону двери, где фигура Бураха только что передвинулась внутрь склада. - Бегают ко мне, как к себе домой, черти, и хоть бы раз кто доброе слово сказал, а то все – «Гриф, продай, Гриф, скажи, Гриф, не ты ли болезнь запустил?» Эх, доброта моя. Этим детективам только дай щель, чтобы просочиться… Аудиенции со мной удостоиться, значит, желает. Ну-ну…
Громила, заметив написанное на лице главаря неудовольствие, осмелел:
- Да, пускать мы его не хотели, но он огромный, как медведь, должно быть, и взаправду – Потрошитель, слухи-то вон какие про него ходят…  Дело у него к тебе, говорит, срочное, не терпит отлагательств, я уж и решил спросить…
Гриф, раздраженный невнятным бормотанием разбойника, резко прервал его:
- Ну так чего ждали-то? Инструкцию я вам насчет этих правдолюбов какую давал? Ежели уж добрались досюда, пропускать без промедления. Почему не действуем по инструкции? Ты у меня дотанцуешься, Харон… Давай, веди ко мне этого вояку, да поласковее с ним, слышишь, поласковее, нам с сыном Исидора не с руки лаяться. Ты бы еще у Ольгимского пропуск запросил, умник…
На минуту оставшись в одиночестве, Филин вздохнул и снова достал сигареты – спать ближайшее время не предвиделось. И что за дело опять к нему у Бураха. Не приведи Бог, по ерунде какой беспокоить его надумал – пустит его Гриф по ложному следу, и пусть тот что хочет делает…
Наконец, свет настольной лампы выхватил из полумрака усталое лицо гаруспика – так, что вор невольно отметил бледность, даже серость лица Артемия, делающим его похожим на живого мертвеца. На секунду Филин даже почувствовал нечто, похожее на жалость – эк загнал себя гаруспик с этими разведками, на человека перестал походить… Впрочем, Бурах, видимо, не желал показывать свое не самое лучшее состояние и отступил на шаг, так, чтобы быть немного затемненным.
- Ох, ну какие ж люди к нам пожаловали, и опять без гостинца? Что на этот раз? – уже откровенно устало поприветствовал его Филин, поперебирав пальцами в воздухе в ироническом приветственном жесте. И с разбегу взял свой привычный насмешливый тон.  – Никак, снова столичный змей наш чего учудил? Ну так с этим не ко мне, с этим до Каиных иди, они его направляют. Для торговли, не взыщи – время позднее, склад с оружием заперт. А коли уж поговорить по душам пришел, что вряд ли – место не лучшее. Тут, видишь ли, у самих стен уши есть, - с этими словами Гриф легким кивком указал на все еще бестолково стоявшего рядом Харона. Тому хватило лишь одной приподнятой брови Филина, чтобы испариться.
Шестое чувство, довольно хорошо развитое у Грифа, как и у большинства криминальных фигур, подсказывало ему, что с обычными делами под покровом ночи не приходят, и все его высказанные предположения были невпопад. Но не поглумиться и не обсыпать собеседника кучей ненужных фраз Филин не мог.

+3

9

Поскольку присесть никто не предлагал, Артемий сам, тихо покряхтывая от натуги, подогнал поближе шину, предположительно, с малого тракторного колеса, и неуклюже на неё взгромоздился. Сидеть было неудобно, колени чуть ли не вровень с подбородком. Гриф, очевидно, чувствовал себя вполне комфортно, с удобством рассевшись на постели. А посетитель, значит, мнётся, переступает с ноги на ногу, не знает, куда глаза деть. Гаруспик усмехнулся про себя - нравилась ему эта удалая наглость Филина. Может, потому, что в наглости тот чаще бывал честен.
- Тебе всё торговать, Гриф, - Добродушно отозвался Бурах, озабоченно запуская пальцы себе в волосы. - А то, что Сабуровы скоро такими темпами прикажут оцепить твой склад, наподобие заражённого района, тебя не волнует? Город чуть ли не на ножах, а у тебя бизнес. - Звучало это скорее одобрительно, с ответно смешливыми интонациями: вот, мол, прохвост. Всем - хоть в прорубь лезь, а Гриф - ничего, живёт. И проживёт, если не вмешается зараза или бравые полицаи... - А поболтать как-нибудь в другой раз, не обессудь. По делу я. - Заодно гаруспику подумалось, что "поболтать по душам" с Грифом чревато тем, что проснёшься на другой день в какой-нибудь канаве, последняя рубашка с тела снята.
Кинув пару быстрых взглядов по сторонам, он убедился, что лишних зрителей нет. Ну, то есть как "нет": провожатый в платочке довольно шустро убрался - умел Филин напустить страху на своих подданных. Других желающих послушать, что делается, не было. Сложно было утверждать наверняка: тонкие перегородки вряд ли годились вместо звуковой изоляции, бочки и прочий мусор позволяли без особого труда скрытно разместить целый взвод бандюков, в случае чего. Особых секретов у Бураха пока не было, но не хотелось, чтобы даже небольшое твоё дело обсуждали в половине городских подворотен. Ещё раз повертев головой, он успокоил свои подозрения и собрался с духом.
Оратором Бурах никогда не был. Ему было сподручней говорить прямо, по-свойски; исхитряться, мудрить, привлекая к себе внимание слушателя, заставляя того воспринять слова под нужным ракурсом - это было не про него. А уж притворство давалось ему и того хуже. Сбивчивой речь, конечно, не становилась, уши не краснели, однако, его ложь распознавали быстрее и чаще, чем он хотел бы. Та же Оспина: Артемий пытался как-то покривить душой перед дочерью Степи, нехорошо сделал, не тех людей послушал. Оспина в ответ глянула насмешливо, презрительно, проницательно. Речь вела так, будто поверила, однако, в интонациях ясно слышалось: "Эх, Бурах...".
- Я слышал, что ты, Григорий, перехватил большую партию медикаментов из Столицы. - Наконец решительно соврал Артемий. В случае чего, с него и спроса не было: "слышал". Осведомителей раскрывать - последнее дело, и сам Гриф должен был хорошо знать этот воровской закон, один из основных. - Что за это дело люди на тебя с вилами пойдут - сам, небось, знаешь, дело твоё... Мне бы долю. Плачу щедро. - О том, что медикаменты нужны ему самому, и не когда-нибудь, а, желательно, сейчас, гаруспик тактично умолчал. Узнай об этом Гриф - небось, содрал бы втридорога, пользуясь тем, что дело срочное.
С другой стороны, о срочности дела говорил сам приход посередине ночи. Эх, раскусит. - Досадливо поморщился Артемий, заодно выражая таким образом недовольство по поводу очередного спазма, завязавшего, кажется, кишки в тугой узел. - Ну и чёрт с ним. Со мной выгодней иметь дело, нежели не водиться вовсе. - По крайней мере, такие ходили слухи. Вряд ли Гриф был настолько суеверен, что поверил в сказку про "мясника". Гаруспик вообще не думал, что человек в здравом разуме да в трезвой памяти способен в такое поверить. Вздохнул, нагорбился, так что ворот куртки скрыл пол-подбородка, запихнул поглубже показавшийся из сумки угол шкатулки с отцовским наследством и пристально глянул в лицо Филину - только чёрта с два чего прочтёшь на лице вора, беззаконника.

Отредактировано Артемий Бурах (2011-09-27 12:31:49)

+3

10

С неприкрытой иронией глядел на незваного гостя Гриф. Скользил внимательным взглядом по истрепанной одежде, запыленным сапогам, однодневной щетине на лице. Наверное, так и должны выглядеть люди, старающиеся во благо общества и отдающие все силы. Благородно – но глупо.
- Про бизнес заговорил, кровопийца… Вас-то с Бакалавром да Стахом, поди, больно почитают? За людей не держат, хоть правое дело делаете. Где ж справедливость? – Он насмешливо наклонил голову. – Хотя не о ней сейчас речь. Ты, главное, своих не стращай, а наши и так не боятся.
Слушал гаруспика Григорий абсолютно спокойно: он знал, ни одна живая душа, ни один его подчиненный сейчас не слышит их разговор – все свои беседы Гриф вел тет-а-тет, лишь в сложных ситуациях посвящая в суть разговора парочку приближенных к нему бандитов. В тех случаях, когда кто-то осмеливался его ослушаться и – чего доброго – попытаться донести на него, сдать… что же, с такими людьми у него был разговор короткий. Запугать же гаруспика насчет «ушей» решил для порядка, скорее, чтобы показать, кто здесь хозяин, да и заставить Артемия понервничать было бы тоже не лишним – вдруг обмолвится, раскроет карты раньше, чем сам Гриф. Да и с какой стати было создавать ему комфортные условия? Не доверял он гаруспику, ох, не доверял. Не сказать, впрочем, что Бураха сильно напрягло это известие, хотя головой по сторонам он все же повертел.
- Ох уж мне эта ваша привычка, переходить сразу к делу, - неодобрительно протянул в ответ Филин, постукивая костяшками пальцев по краю столешницы. – Слышал, говоришь. Попал ты пальцем в небо, Бурах, да в самую середину. Брешут, черти. А то ты не знаешь, что доставить в Город сейчас что-либо нелегко - поезда не ходят, оттого и цены взлетели. Умный ты, Артемий, да дурак. – Он сделал паузу, позволив себе добродушно усмехнуться; однако в глазах его не было ни тени улыбки. - Что до лекарств… Имеется у меня запас, отпираться не буду, да только не столичные они, народные. Одонги да знахари поставляют.
Он замолчал, обдумывая, как лучше ему поступить в этой ситуации; делиться с кем-либо медикаментами, пусть даже за плату, в его планы пока не входило. Потянуть время, поторговаться и получить в итоге барыш побольше – вот это другой разговор. Да и на богача усталый, измотанный Артемий никак не походил, так что в его платежеспособности Григорий сомневался. С другой стороны, Бурах, сам того не ведая, мог сейчас здорово ему послужить.
Хороший знахарь на месте может состряпать пару снадобий, которые в аптеках найти отнюдь не просто; один такой знахарь проживал в Жильниках, зараженном районе. По слухам (которые по Складам гуляли чаще, чем где-то еще), в подполе его дома с недавних пор был припрятан огнемет – вещица, которую даже менее искушенный человек, чем Гриф, не отказался бы иметь на руках. Проверить слухи шанса Григорию пока не выпадало – все же, если ты известная криминальная фигура, тебе не следует шататься на виду у раздраженных полицаев и пытаться прорваться за кордоны – тут либо убьют, либо посадят в каталажку с кучей зараженных, и неизвестно еще, что хуже. Время-то какое темное. А гаруспик, по разумению Грифа, был вхож в оцепленные кварталы – да даже если нет, лучше иметь под боком такого бугая, нежели кого из своих бритвенников. Умом они особым не блещут, да и подставлять их не хочется. Вдруг кто заразится? А тут же – чистая удача. Вот так и получалось, свои запасы он не тронет, Бураху не откажет, да и свои шкурные интересы уважит.
Краем глаза наблюдательный вор заметил угол темной деревянной шкатулки, которую Бурах машинально поправил в сумке. В мозгу сразу всплыл один из тех слухов, коими полнится Город – Бурах-де получил наследство Исидора. Много чего говорили об этом наследстве – там, дескать, чего только не хранится, от рецептов до секрета смерти Симона. Не с руки ему было, чтобы гаруспик о нем вспоминал сейчас, на пороге выгодной сделки. Потому он моментально сделал равнодушное лицо – а  уж масками Гриф всегда пользовался виртуозно.
- Что же, я бы с радостью помог тебе, но.. – Гриф развел руками, скрывая ухмылку, – На моих Складах сейчас полезных вещей нет, так что придется нам идти к доставщику на дом, так сказать. – Хитрый взгляд – на Артемия. – Знахарь тот далеко живет. Да и квартал заражен сейчас. Не пройти нам с тобой, ох, не пройти. Не знаю даже, и чем тебе помочь.

Отредактировано Гриф (2011-09-29 02:34:44)

+3

11

- Шпана, - Буркнул Бурах, сразу как-то заугрюмев, сильно не обрадованный ответом Филина. - Добрые дела либо делаются быстро, либо не делаются вовсе. - Гриф оживился, потом будто бы поскучнел, но всё равно нехорошо глядел; не волком, без прямого лиходейства, скорее, кошкой хищной, степной. - Ну что ж, Григорий. Раз такое дело, долго задерживать не стану. Не гневайся уж, что посредь ночи поднял. - Гаруспик, тяжко вздохнув, поднялся на ноги, уж на что не хотелось оставлять насиженное местечко, а нужно было. К Оспине пойду, - решил он. - В ногах валяться не буду, ещё чего. А вот вежливо испросить надо бы... Как только Артемий распрямился полностью, позади осторожно шарахнулись; всё-таки, подслушивали, сволочи. Пробных камней оставалось немного, нужно бы бросить последний. Гаруспик накрыл широкой ладонью лицо, справляясь с опостылевшей тошнотой, потёр пальцами виски. Охвата пальцев с лихвой хватало на такое дело, здоровые у него были лапы, на добрых две музыкальных октавы. Пока так стоял, отгородившись от Филина и его удалой братии, невольно подумалось, что момент сейчас для ворья славный - ударить ножом в спину, выпотрошить карманы и сумку. Забрать отцовское наследство.
- Сказал бы дом, в котором твой знахарь живёт. "Нам" не пройти - так один пройду. - Достаточно было взглянуть на Артемия, отнявшего от лица ладонь, мрачного, с решительно сведёнными к переносице бровями, чтобы понять: этот не шутит, при нужде и до Жильников дойдёт, и в Термитник заберётся, да мало ли. Тебе же, небось, с того знахаря барыш, раз упоминаешь. Ничуть не потеряешь, наоборот, наваришься.
Бурах выдержал долгую дипломатическую паузу, исподлобья испытующе созерцая Филина. На что уж он был не слепой, но мимику Грифа отследить и разгадать не мог, с таким в карты играть несподручно, разденет, как липку. Позади сдавленно хрипел и сопел давешний соглядатай, гаруспику это не нравилось - вытащить бы из схрона за шкирь, двинуть кулачиной под челюсть, чтоб неповадно было... Но нет же, в гостях - значит, будь добр, блюди приличия. Так и стояли с Филином, глядели друг на дружку, каждый - оценивая, во что другой горазд. Не дождавшись ответа, Бурах сделал выводы и, коротко кивнув вместо прощания, неторопливо развернулся, двинулся той дорогой, которой пришёл. Мимо в пляске полутени мелькнула любознательная бородатая морда подслушивавшего. Артемий усмехнулся, скроил тому зверскую рожу - смотри, мол, мне! - и стал пересекать склад под неодобрительный, шелестом листвы еле слышный шепоток криминалитета.
Выпустили без задержки - молодцы, контролировавшие выход, расступились перед ним, будто по команде. И даже порадовали неожиданной для выпивших столько настойки выправкой, почти военной. Нагоняй от Грифа не прошёл зря.
Когда склад остался немного позади чёрной громадой, заслоняющей чуть ли не треть ночного неба, Артемий снова помедлил всё по той же причине, остановился, придерживаясь рукой за живот. Сумрачный ветер холодил изрядно, лез под ворот куртки, у Бураха мгновенно замёрзли уши. В приступе неожиданного джентельменства он понял, что к Оспине сейчас всё-таки не пойдёт. Посредь ночи влезть в лагерь к ворью - одно дело, а к ней... Гаруспик ярко представил, как пол-ночи бродит возле дома Оспины, время от времени подавая голос и поколачивая в двери. С них обоих бы сталось разыграть такой сценарий, пожалуй.
Прежде чем двинуться дальше (да и непонятно ещё, куда именно "дальше"), он извлёк из сумки отцовскую шкатулку. В родном доме эта вещица ему на глаза не попадалась, но её вид, запах старины, исходивший от дерева с местами потёртым лаком, будили в нём детские воспоминания. А... Да что это я. - На шкатулке был замок, маленький, слабый - небольшого усилия хватило, чтобы скоба вышла из дерева. В руки Артемию посыпались податливые стебли твири, купюры, небольшое тавро. Среднюю сумму денег он, не пересчитывая, сразу пихнул во внутренний карман куртки, листок, исписанный убористым отцовским почерком, внимательно изучил, повздыхал задумчиво и отправил туда же. Не наследство - так, невесёлая памятка. Твириновки бы выпить, помянуть батю.

+4

12

-------->Дом Рубина
Данковского он не дождался, видимо у того нашлись дела поважнее чем работа Стаха, что же... микроскоп его ждать не будет. Ему ещё надобно испытать то, что он создал.
  Рубин быстро шагал по улицам Сердечника. Притихшие здания, ранее наполненные звуками суеты, словно вымерли. Да так оно собственно и было, после того как песчанка оставила район, жители не спешили вернуться в брошенные дома, предпочитая оставаться во временных пристанищах. Зато дома наводнили мародеры, и был риск, даже днём наткнуться на очередного бандита несущего скарб из ограбленного им дома.
   Врач усмехнулся - "Ещё надобно исполнить обещание Ольгимскому". Он оглянулся на "Сгусток", мимо которого проходил, от силы, с которой сжались челюсти, сыграли желваки. Стах не думал, что придётся вернуться к давно забытому ремеслу. Рука сама потянулась, что бы тронуть старый рубец, но сумка с вещами, что он забрал из дома, помешала, и пальцы лишь поправили лямку на плече. В объёмной сумке стеклянно звякнуло, Рубин нахмурился, всё шло наперекосяк. Два нужных человека отсутствовали, а разорваться на сотню маленьких Стахов, он не мог. «Значит, будем решать проблемы по мере их поступления. Для начало мне нужен заражённый орган, затем мясники… Хмм… Очень интересно. А с какой стати Тяжёлый так печётся, что бы несчастные вернулись к матери ранее положенного срока?» Стах отпнул лежащую на тротуаре пустую бутылку. «Да ещё что бы никто, а особенно приезжий доктор, не узнали о произошедшем…». Мысли в голове складывались в чёткую линию с двумя точками – сбежавшие из Термитника и песчанка, разносимая по городу. Глаза Рубина прищурились, он понял, где добудет живой заражённый орган. И совесть его не мучила, жизнь сотен стоит одной-двух, и если было бы можно, он и своё сердце положил на стекло микроскопа, но, увы.
   Ноги отсчитали ступени, поднимая мужчину к складам. Здесь можно было встретить разношёрстную публику, но основными обитателями были личности тёмные даже в светлое время. Стаха тут уважали и не трогали. Мало кто рискнёт попасть под кулаки почти двухметрового гиганта, а со временем местный сброд ещё и навострился пользоваться услугами врача. Кое-кому Рубин не отказывал. К тому же они были неплохой охраной - лишний любопытный нос не сунется.
   Стах уже проходил мимо последнего склада перед его прозекторской. Внезапно с той стороны послышались звуки, словно кто-то пытался проломить двери.
- Ах, ты ж… Паскудники! – Рубин прибавил шагу.
"Должно быть совсем прижало глупцов, если они не побоялись" - врач вывернул из-за угла склада, думая увидеть пару бандитов взламывающих его двери, но предстал пред ним щуплый пацанёнок. Станислав качнул головой, поставил свою ношу на землю и сграбастал мальца за шкирку, приподняв его до уровня своих глаз.
- Эй, малёк, - ноздри гневно раздулись, - тебе помочь?

Отредактировано Стах Рубин (2012-04-25 19:00:14)

+2

13

<<< улица Жильников

Спичка увлечённо долбил по двери маленького склада, но, похоже, Рубина там не было - иначе давно бы вышел на такой грохот, даже если бы спал. Точнее, если бы он спал, он бы даже скорее вышел.
Проныра занес кулак для контрольного удара, чтобы потом побежать в какое-нибудь другое место, время-то поджимало, как кто-то его сцапал за воротник и поднял легко, как котёнка за шкирку.
Перед глазами Спички внезапно оказался Рубин, явно чем-то недовольный.
- Эй, малёк, тебе помочь?
- С товарищем беда, - выпалил мальчик, чувствуя, как врезается в горло воротник. - Его крыса укусила, - добавил он куда более сипло. Пару раз дёрнул ногами, намекая, что нужно вернуть его обратно на твёрдую землю. И затараторил, не в силах дождаться приземления, а вдруг укус крысы - недостаточно серьёзная причина для врачебного осмотра?
- ... и теперь он отключился и лежит, бредит что-то, сам горячий, будто день на солнцепёке провёл и мокрый весь, точно из ведра облили. Я хотел его самого привести, но не смог, оставил пока там, у Жилки, на траве!
Слегка саднили оцарапанные о дверь кулаки. Спичка терпеливо ждал, свисая в одном из самых неудобных положений в мире. В какой-то иной ситуации он бы давно уже выскочил из куртки и дал дёру, но сейчас и куртка чужая, и бежать ни к чему.

Отредактировано Спичка (2012-04-26 09:42:17)

+3

14

Жильники, улица --->>>
По пути с высоты железнодорожного ската Петру открывался неплохой обзор: тусклая, как старое зеркало, полоска реки, вода не светлая и не тёмная, недобрая. Говорят, рыбы в этом году много - с двумя, с тремя хребтами... Направо и позади - болезненная заплата заражённого квартала. Поразительно, насколько ровно легла на город нежданная напасть. Теперь было видно, что чума в который раз прошлась по нему аккуратным мазком. В этой точной географической избирательности было что-то неприятное, но архитектор, успев принять на грудь, умел не задумываться о подобном - и успешно применял умение.
О заразе Пётр слыхал от брата, и всё больше в выражениях, которыми в обществе, да и с собой наедине тоже, не балуются... Чумное поветрие портило Андрею бизнес, да не ему одному. Должно быть, надо оказаться человеком совсем ушлым, с червоточиной, чтоб на смертях (да ещё на каких смертях - неестественных, безобразных, долгих) наживаться. Сколько Андрей ни твердил, что даст прикурить любой местной сволочи, а последние лекарства, державшиеся в кабаке скорее в наркотически-убойных, чем в медицинских целях, были проданы по обычной цене.
Обернувшись, Стаматин успел заметить, как в отдалении на насыпь карабкается дружина, несколько кряжистых, коренастых, мощных даже издали, на вид, силуэтов. Пришлось прибавить ходу: не хотелось ему иметь разговоры тет-а-тет с представителями порядка. Известно ведь, что в дурные времена у народа имеется древний обычай, исконный, можно сказать: по зубам, по почкам, а вину при нужде следствие докажет, если потребуется - и посмертно. Обёрнутый "духами и туманами" (сивушными и перегарными ароматами) Стаматин, резво, хоть и не по прямой траектории, уходящий в сторону бандитского рассадника с то ли обморочным, то ли бездыханным телом на руках - поди докажи потом, что из благородных побуждений нести взялся... Оно и понятно: уж очень неохотно нынче верилось в людское благородство. Пётр - тот иногда (изредка) верил, за что был неоднократно зван романтиком и "аутистом".
Отмахал по рельсам он достаточно, дружина позади завернула обратно, крыс да заразных добивать, тешить богатырскую силушку. Шёл, а куда шёл - до сих пор было неясно. Вот беда с тобой, - досадливо морщился Пётр, созерцая тёмную головёшку пацана, норовившую безвольно упасть с архитекторского плеча. Неплохо было бы и под ноги поглядывать: взяв бравым штурмом первые метров сто, Пётр стал припоминать, что его образ жизни сказывается на общем физическом тонусе организма не дружески. Споткнувшись раз, Стаматин про себя ужаснулся, вытолкал из головы картинку ребёнка с разбитым об рельсу черепом и ударился в другую крайность, сбавил скорость до черепашьей.
Вспомнилось, что негласным авторитетом среди местной детворы пользовалась дочка Ольгимского. Может, она скажет чего... К старшему Ольгимскому Петру соваться не хотелось - как представить, что дёрнешь такого человека по личному своему, безденежному делу, пусть и касающемуся больного ребёнка, а всё равно становилось неуместно и неловко. Да и в дипломатиях Пётр давно уже не был силён, ото всех ораторских способностей осталось всего ничего: определённая доля такта и умение слушать, происходившее от того, что самому языком ворочать тяжело. Гораздо более уместным казалось сунуться к Капелле: может, и риторика не понадобится.
На том и порешили. Оставалось только продраться целым через склады, место, облюбованное ворьём и душегубами пёстрых мастей. Прятаться с пацаном на руках у него не хватало сноровки, так что Стаматин положился на авось - а ну как повезёт. Обглоданные ржавью металлические ангары давали неприятную мазутную тень, то и дело издали приглушённо грохотало, лязгало - смачные, промышленные звуки. Живёт сам по себе, - По хребтине окатило прохладцей: склады-то, в теории, должны были быть почти пусты, но это только в теории. Скрипели, дышали прогнившими балками. А зайдёшь внутрь одного из строений - говорят, много интересного увидишь. Лучше не заходить. Для здоровья полезнее.
Операция проходила успешно, пока Стаматин, минуя один из ангаров, обрамлённый металлоломом, не потерял равновесие второй раз. И потерял-то не по своей вине: склад покоился в зарослях проржавевшего железа, по которому уже никак не угадать, для чего оно использовалось. В штанину архитектору впилась будто бы толстая проволока, а с неожиданности показалось, что ухватистая лапа. Пётр и сам не упал, и пацана на руках уберёг, но дёрнулся, не высвобождая ноги из петли, сильно. Вслед за надевшимся на щиколотку шнуром сдвинута оказалась и какая-то деталь в груде лома, и покатилось. Обвал был невелик, но громок. Грохот стоял на все склады, и дай бог, чтоб не дальше. Вслед за крупным ломом звонкой дробью посыпалась мелочёвка - видно, держалась куча на честном слове. Если б Пётр не был свидетелем обвала, сказал бы, что стреляют - щедро, не скупясь на боеприпасы, неравномерными очередями.

+4

15

Не выпуская воротник куртки из руки, Рубин поставил мальца на землю. Гнев оставил мужчину, сменившись усталостью. «Что он там несёт? Мальчишку крыса укусила? Ну, так пускай йодом помажет». Стах разжал пальцы, оставляя Спичку в покое. Паренёк словно почувствовал, что Стах мало заинтересован какой- то крысой, стал сыпать подробностями. «Видно с подарком был грызун, не повезло парню».
   Стах стоял, покачиваясь, пошли вторые сутки, как он не смыкал глаз. Люди гибли десятками, ветер, долетавший с  Жилки, даже сюда доносил стоны из заражённого района. Возле ноги врача стояло то, ради чего он отдал бы не одну жизнь. Пусть сырое, тёмное, совсем ещё никчемное, но дающее надежду, что всё не напрасно. Нужно ещё разобраться с беглыми мясниками и найти способ поймать дракона за хвост… И он, так или иначе, добудет живое сер…
   Рубин резко распахнул глаза. Кажется, он заснул стоя. Мужчина недоумённо смотрел на Спичку, словно не понимая, где сейчас находится. Не прошло и минуты, как тяжёлые веки опустились, прикрывая глаза, но разум уже почуявший отдых, успел забиться в какую-то щель и с трудом выползал оттуда. Стах помотал головой, приходя в себя. «Надо бы укол сделать, это даст ещё немного времени». Бывший наёмник знал, как подстегнуть организм, что бы тот перестал коситься в сторону кровати.
  Стах наклонился к своей, стоящей на земле сумке, раскрыв её, достал небольшую плоскую бутылку и протянул Спичке.
- В рот парню влей, голову загни назад и нос ему пальцами сожми, пусть глотка три сделает, - мрачная горечь сквозила в голосе врача, забирая у парня надежду, что вот, сейчас, дяденька всё бросит и побежит спасать его друга, - больше не стоит, - эторфин плескался в пузырьке, протянутом мальчику.
   Внезапно, где-то недалеко бабахнуло. Обычная тишина и покой складов была нарушена громким грохотом.
«Бурах! Или Данковский», - обожгла внезапная мысль. Скорей всего кто-то из них мог наделать столько шума, наверняка дурные головы полезли к Грифу. Чертыхнувшись, Станислав глянул на мальца. Оставить его здесь? Обманутый в своих надеждах пацан мог натворить глупостей. «Ладно, на месте разберёмся, может, ещё и к товарищу твоему наведаемся». Бутылка с медикаментом вернулась на место. Рубин усмехнулся.
- Пошли, парень, глянем, что за мыши тут бучу устроили, - Стах прищурился, оглядываясь и выбирая дорогу к источнику звука, ладонь снова легла Спичке на шею - ежели что случится, сумку мою прихвати и беги отсюда, беги, так как никогда не бегал. В сумке стекляшки разные и бумаги - их не тронь! Я тебя за них с того света достану! Только ампулку чёрного цвета возьми, другу своему дай, скорей всего поможет, а остальное… найдёшь Данковского – ему отдашь! Понял? Стах не сомневался, что малец знает кто это - о приезжем докторе слышал весь город.
Лицо мужчины стало жестоким и хищным, неприятным. Спичка конечно мог и сбежать, но другого выхода у Рубина не было. Подхватив сумку, Стах быстро и не оглядываясь на мальца, завернул за угол ангара, проскользнул вдоль него, завернул ещё за один склад и, пройдя его, шагнул в незаметную дыру заставленную от любопытных взоров бочками. С трудом протиснулся и чертыхнулся. Он совершенно забыл, что недавно, расчищая зачем-то ангар, этот проход завалили хламом. И как раз с той стороны кучи раздалась канонада выстрелов. Это было странным, в складах не стреляли, всё делалось тихо, только хрипение и бульканье из перерезанных глоток доносилось обычно.  А тут целая война. Да как-то странно звучали выстрелы, не мог Стах припомнить оружия, что могло с такой скоростью пули выплёвывать. Рубин, ухватившись за край какого-то стального ящика, подпрыгнул и подтянулся, вытаскивая себя наверх, осторожно высунув голову из-за скрученной в петлю рельсины, оглядел пространство. Войны не было и никто не стрелял, лишь какой-то мужик, старался вытащить ногой железяку, что увязла в конструкции, от чего железные детальки, подпрыгивая словно лягушки, дробно сыпались из той кучи на которой стоял Стах. Ни Бураха, ни Данковского, ни войны и потерянное время.  В руках у стоящего внизу мужчины обмякло маленькое тело, и в мыслях врача почему-то завертелось про местные кровожадные обычаи, кровь и ритуалы, про тянущуюся из кровавых луж твирь и про шампур и жаренное мясо, от всего этого стало мерзко. Он развернулся, что бы не пустить сюда Спичку, который наверняка полез следом, и вдруг, только успев поднять сумку вверх, с грохотом полетел вниз. Видно врач добавил в неустойчивую конструкцию веса и та лавиной со скрежетом и визгом накренилась и рухнула, увлекая за собой и Стаха.

Отредактировано Стах Рубин (2012-05-01 14:33:47)

+2

16

Стах, казалось, его не слушал - стоял, чуть пошатываясь, с полуприкрытыми глазами. Спичка растерянно поправил куртку, отряхнул плечи, и тут врач вдруг встрепенулся и наконец посмотрел на него. Во взгляд вернулась жизнь.
Из сумки Рубин достал какой-то пузырёк и протянул Спичке.
- В рот парню влей, голову загни назад и нос ему пальцами сожми, пусть глотка три сделает, больше не стоит, - мрачно процедил доктор. Значит всё-таки слушал. Спичка порывисто вздохнул и протянул руку к бутылочке, пытаясь заодно разглядеть хоть какую-нибудь наклейку - не дурачок какой-нибудь, не будет товарища поить чем попало, - как вдруг неподалёку раздался дробный грохот, что-то вроде серии мелких взрывов. Проныра вздрогнул, машинально отдёрнув руку от пузырька с медикаментом, а тут уж и Стах успел убрать его обратно в сумку.
Спичка начинал чувствовать, что здесь он помощи не найдёт, зря только время потратил. Вертя головой по сторонам и пытаясь определить источник шума, он отступил на шаг, и тотчас тяжёлая рука снова легла ему на плечи.
- Пошли, парень, глянем, что за мыши тут бучу устроили. Ежели что случится, сумку мою прихвати и беги отсюда, беги, так как никогда не бегал. В сумке стекляшки разные и бумаги - их не тронь! Я тебя за них с того света достану! Только ампулку чёрного цвета возьми, другу своему дай, скорей всего поможет, а остальное… найдёшь Данковского – ему отдашь! Понял?
- Понял! - с готовностью подтвердил Спичка, жадным взглядом окидывая сумку. И тут Рубин подхватил свой багаж и проворно устремился куда-то вглубь складов, к источнику шума. Спичке ничего не оставалось, как последовать за ним. Во-первых, лекарство всё-таки нужно добыть, а в том, что оно у доктора есть, мальчик нисколько не сомневался. Вообще-то, оно почти уже было у него в руках, просто невовремя раздался этот шум... или выстрелы? Спина покрылась мурашками от волнения. Во-вторых, любопытство. Это что же, пушку кто-то на склады принёс? У Грифа, поди, в тайнике стояла пушка, а сейчас он её со своими сорвиголовами вывел и давай бомбить. Только по чему там стрелять? По Замку Двудушников разве только, но с другой стороны, взрослым никогда особо не было дела до детской жизни, и уж тем более Грифу. Ну и в-третьих, опять же, ему задание дали: ежели что, сумку отнести столичному доктору, который, в случае чего, и лекарство для Больки оттуда достать сможет.
Рубин чесал по складам ничуть не хуже проныры, видно, хорошо знал, где тут и что находится. Спичке оставалось только поспевать за ним, грохоча тяжёлыми ботинками по брусчатке. Он не без усилий протиснулся в какую-то щель, мальчик влез следом - а там и остановился, увидев гору какого-то железного хлама, из-за  которой и доносился загадочный грохот. Там что же, война началась? Спичка пару раз подпрыгнул, вытягивая шею, но не мог рассмотреть, что там. А Рубин уже наверх по ней полез, остановился, явно там что-то увидев. Вытаращив глаза, - скорее же тоже надо подсмотреть! - Спичка ухватился рукой за какую-то деталь, торчащую из кучи и собрался было лезть наверх, как вся куча пришла в движение и осела с уже знакомым грохотом, утащив за собой и Рубина, и сумку его драгоценную. Какая-то железка пропахала Спичке руку, оставив сочащуюся кровью борозду, но мальчик только ойкнул, тряхнул рукой и снова полез наверх: осевшая куча стала заметно ниже и устойчивее.
Перемазав живот и руки в вонючем машинном масле, он сумел залезть наверх и выглянул из-за кучи, увидев следующую картину: Рубина, не сумевшего удержать равновесие, но зато сберёгшего сумку, и какого-то сильно потрёпанного жизнью гражданина, который зачем-то притащил сюда Больку. Не признав в нём Стаматина, Спичка заорал:
- А ну, отпусти! - и, перемахнув через кучу, крепко врезался Петру кулаком в плечо.

+3

17

Со временем до Петра дошло, что есть определённая зависимость между его телодвижениями и металлической канонадой вокруг. Прекращение попыток высвободить ногу, правда, тишины не обеспечило: теперь залязгало поблизости, настораживающе и глухо. Скат складской крыши вырезал добрую половину от неба, хребты и кручи металлолома тоже не прибавляли уверенности: зажат между ними, как в лабиринте. А шум всё нарастал, обозначая чужое присутствие, наверняка недоброе. В который раз Петру припомнилось, почему брату были не по нраву его дальние вылазки. Заодно подумалось, что вот же - нету никакой пользы от трезвости, даже относительной. Всякий раз, как архитектор оказывался не в крепком подпитии, так или иначе рисковал шкурой. Одурманенным - напротив, выходил сухим из воды. То ли какие-то силы норовили поберечь того, кто не в состоянии поберечься сам...
Когда наверху металлической горы обозначились человеческие голова и плечи, Стаматину немного поплохело. Должно быть, не бандит: лиходей сразу, не спускаясь, стал бы стрелять сверху. И лежать бы Стаматину с продырявленным брюхом, пока найдут - а здесь, может, и не найдут вовсе. Этот стрелять не стал, покатился с горы кубарем. Тут перешибить хребтину - плёвое дело, - сумрачно думал Пётр. Мужик был здоровый, в плечах - так явно постатнее его, в высоту тоже, да и на вид если не свирепый, то недобрый. Пётр на кулаках и в былые времена был слабоват, а уж сейчас-то... Убегать с дополнительной ношей на руках - неудобно. Заболтать - язык заплетается. А тут ещё и недруг покосился на пацана, которого волок архитектор - лучше б запастись красноречием...
- Мелкого не трожьте, - Начал было Стаматин, тут откуда-то из-за опасного объекта вынырнул ещё один - компактный да шустрый, как метеор. Ах ты ж нехороший человек, - Укоризненно подумал архитектор, мрачно косясь на рослого мужика, поднимающегося на ноги. Ребёнка с собой взял, учить плохому... Нападение ребёнка развеяло последние сомнения: сейчас, стало быть, и взрослый к нему присоединится.
- Погоди, погоди... - Стал бормотать, уворачиваясь от мстительных мальчишкиных тычков и пытаясь уберечь от них свою ношу. Увернуться было непросто: уличный прыгучий и мобильный пацан был явно половчее гружёного Стаматина. - Да на что вам мальчишка! Денег с нас обоих много не выйдет, крови из него выжмете ещё меньше, чем, денег. А от моей крови любой Червь шарахнется - твириновая. Пустите подобру. - Надежда на то, что ему удастся воззвать к совести этих двоих, кем бы они ни были, казалась невелика. Скорее и правда заболтать, запудрить мозги, раз уж с ходу никто не начал мордобоя; ребёнок не в счёт. Сбивчиво и торопливо объясняясь, архитектор понемногу отступал. Хотелось верить, что его неуклюжие попытки попятиться были не так-то уж заметны на фоне остального творящегося произвола - падения грозного мужика, остаточного развала металлической кучи и лая собак где-то на заднем плане, фоном. Количество примет, которые были не к добру, уже, пожалуй, зашкаливало. Пётр тоскливо дёрнул плечом, ощущая, как во внутреннем кармане плаща сдвинулась зажатая между ним и пацаном фляга. Нет - ничего нету хорошего в трезвости, ей-богу.
А парнишка у него на руках, тем временем, выглядел скверно. То ли Петру показалось, то ли дыхание пацана, сперва - почти незаметное и ровное, и правда несколько участилось. Растряс я его, что ли? Тут в голову полезли непрошенные мыслишки о том, что пострадавших с травмами головы и позвоночника советуют не тревожить, даже не сдвигать с места, чтоб не потёрлись и не сместились раскрошившиеся косточки.
-Да он и так, может, загнётся. - Даже не отчаянно, а просто невесело и устало объяснил Стаматин, попеременно наблюдая то взрослого нападающего, то его юного, не по летам деятельного помощника. - Ну ладно, ушатать взрослого, но ребёнка - грех на душу возьмёте?

+2

18

«Твою-ж-в-бога-душу-мать!» Стах мчался вниз в куче металлолома, стараясь оставить сумку невредимой. Он с болью в поддыхе слышал, как жалобно позвякивают ампулки, лежащие в сумке. Человеческие жизни, его репутация, бессонные ночи, страх и весь труд Рубина сейчас нёсся вниз со скоростью его падения с кучи железа. Он так отчаянно старался удержать сумку вверху, что совершенно не обращал внимания на углы железяк, то и дело молотящим по бокам и конечностям. Длинные волосы цеплялись за железки, пока не запутались вокруг какой-то жестянки, не опрокинули её содержимое на Стаха. «Сбрею к Суок!» В лицо плескануло воняющей машинным маслом жижей, и шевелюра тут же плотно облепила, ставшее мокрым и липким лицо, полностью лишая способности видеть и где-то даже слышать. В голове зазвенело и по-окопному трёхэтажно заругалось матом.  Кажется, мужик прихватил и юного спутника Стаха, во всяком случае, тот заголосил, что бы его отпустили. Шум борьбы и сопение подтвердили Рубиновскую догадку. «Ах, ты ж номарх, мало тебе одного мальца, ты и за вторым потянулся?» Врач, поднимаясь, старался отчистить лицо от масляных волос, что бы хоть что-то разглядеть, но сквозь пелену видел только силуэты – мужчины тащащего в сторону детей и отбивающегося от него Спички.
     Память у людей долгая, а история с караваном была такой громкой, что до сих пор народ косился, если слышал где-то крик ребёнка. В степном городишке дети вообще были на особом счету – им покровительствовала Светлая, и мало кто в своём рассудке решился бы напасть на маленьких жителей города. Только если уж совсем душа чёрная. Это если затрещину дать, чтобы не лез, куда не просят или стеблём крапивы протянуть, коль приметят на чужом огородике, это да, воспитание ещё ни кто не отменял, а чтоб вот так, в открытую, на расправу - такого не бывало.  До слуха Стаха доносились обрывки бормотания про Червей, кровь, детей, загнуться и деньги – это окончательно вывело врача из себя.
- Про Данковского не забудь, парень, - летящий нож или пуля - Рубин ждал от изверга любой подлянки и напомнил Спичке о сумке.
- Я думаю, Турах меня простит, а Суок порадуется, - полуслепой разгневанный врач отставил подальше свою драгоценную ношу и мощным рывком выдернул из кучи хлама довольно крупную железяку. - Будет сейчас тебе кровь, гадёныш.
Короткий замах был сильным, железка, со свистом рассекая воздух, летела в голову несчастного Петра.

Отредактировано Стах Рубин (2012-05-16 18:06:44)

+2

19

Страх за товарища перебил все остальные чувства и эмоции – ну, пожалуй, кроме злости. Спичка даже не понимал, чего ему сейчас больше хочется, Больку отобрать или лиходею навредить. Тот почему-то не отбивался – ну, немудрено, руки-то заняты, и только отступал и шатко пятился, не слишком ловко уворачиваясь от спичкиных тычков. А ещё он что-то говорил, но шибко тихо – и то тут же перекрыл рык Стаха:
- Про Данковского не забудь, парень!
«Помню», - Спичка услышал, но не ответил: куда важнее было не выпустить из виду товарища вместе с его похитителем. На костяшках кулаков начинали уже розоветь ссадины: ободрал об жёсткую кожу плаща, да ушиб о костистые плечи.
Мощно пахло застарелой твириновкой и машинным маслом, и смесь запахов порождала массу ненужных и неуместных ассоциаций – про то, как первый раз на железнодорожную станцию пролез, и, забравшись там почти под самую крышу, долго всматривался сквозь маленькое оконце в Степь, тщась увидеть там колоссальные силуэты авроксов. Там воздух тоже пропитал запах нагретой солнцем смазки для металла и креозота, и только у самого окошка можно было почувствовать дыхание Степи. То же дыхание, только собранное, сконцентрированное, густо плескалось в зелёных бутылках с твирином, и Спичка помнил, как в нём взыграло любопытство и он попробовал: в грудь точно налили огня, а голова зазвенела от многоголосья степных трав… Больше он к бутылке не притрагивался.
Усталость вдруг навалилась на него, как пыльный мешок, слишком много испытаний выпало сегодня на долю проныры. Из последних сил пихнув противника к стене одного из складов, он отступил на шаг, сжимая кулаки и дрожа всем телом.
-  Будет сейчас тебе кровь, гадёныш, - донёсся до него гневный голос Стаха. Спичка стремительно обернулся – чтобы тут же увидеть, как тот замахивается тяжёлым обрезком металла.
- Осторожно! – крикнул он, пытаясь предотвратить то жуткое, что может случиться, если кусок железа прилетит в и без пострадавшего товарища.

+3

20

Грех на душу, видимо, брался легко. У Петра стало складываться впечатление, что, чего б он ни сказал, того не услышат, а если и услышат - так истолкуют самым казуистическим образом. Такое с ним бывало уже не раз, и неудивительно: если какие фрагменты увлечённой речи и доходили до адресата, то, как назло, оказывалось, что состояли они преимущественно из ненормативной лексики.
Глянуть на противника - на холке волоски становятся дыбом от предощущения близкой опасности: по лицу у мужика, наподобие боевого раскраса, размазана какая-то тёмная дрянь, глядит волком, остро, бешено. А главное - прёт с неотвратимостью локомотива, ни одна часть петровой путаной трепотни не возымела действия. Как есть - не слышит. То ли пьян, то ли просто буйный на голову. Вот свезло... - кто-кто, а Пётр умел рассуждать о пьянстве с неторопливой рассудительностью кандидата наук. Белобрысый парнишка тем временем продолжал воинственно плясать вокруг, навредить не навредит, а пинается больно... Из-под подошв скользила землица пополам с песчаной ржавчиной, ноша архитектора понемногу тяготила: мышцы, с одной стороны, изрядно накачало адреналином, с другой - постоянное помавание туда-сюда руками, чтобы удержать одного ребёнка вне досягаемости другого, давало о себе знать. Видеть затылком Пётр как-то не сподобился научиться, куда пятился - не имел понятия; по его расчётам, давно уже следовало бы уткнуться лопатками и затылком в облезлую железную стену. Обернуться и уточнить курс было неудобно, не хотелось упускать вражьи лица из виду. Как в той страшилке, которую бесконечно пересказывали друг другу с братом в детстве, забившись в тёмный угол, под пристроенную на вешалке ветошь, и поджав к самому подбородку колени: не отводи от неё глаз, и тогда она не укусит. Пётр старательно целил покрасневшими глазами то в сторону взрослого, то в ребёнка.
Когда Пётр долго смотрел куда-то помимо носков своих сапог, добра не выходило. Пацан ещё разок врезался тощим плечом ему под рёбра, и архитекторский каблук поехал по железу, шатнуло назад, на спину. Несколько секунд он ещё держался в неравной схватке с гравитацией, потом свалился плашмя, одновременно приложившись оземь затылком, лопатками и позвоночником. От смены положения на горизонтальное в глазах слепо почернело, но Стаматин успел уловить, как, вращаясь почище лопасти геликоптера, вот такенная металлическая загогулина с сухим воздушным треском переехала место, в котором только что находилась его голова.
Выглядело феерически. Перед мысленным взглядом у Петра промелькнул было пустынный пляж где-то в средней полосе и девочка из восьмого Б класса, потом заработали другие шестерни и поршни, и в голове у него начало строиться нечто незавершённое, с движущимися элементами, замкнутое на самоё себя. А если ещё завернуть так, наподобие ленты мёбиуса, то и двигаться стало бы с почти что нулевыми потерями, без малого бесконечно...
Осознание - вещь такая: вечно приходит на секунду-другую позже, чем следовало бы.
- А нну стой, стойте... - Невнятно, с трудом ворочая языком, защемлённым зубами при падении, выдавил архитектор. Только и оставалось, что, не поднимаясь с земли, нацелить на Рубина палец и принять вопросительный вид (что-то, а это умеем). - Был... У брата. Помню. Говорили про этого... Ууу, фляжку разбил, ах ты ж маховый вал тебе в бороду... - Сдвинув с себя спасаемого пацана, упавшего, к счастью, не совсем поперёк и оттого ударившегося затылком о петрово плечо, а не об землю и не о богатую металлическую подстилку, архитектор достал из-за пазухи измятую, растрескавшуюся черепками и сочащуюся терпким твириновым осадком фляжку и тоскливо обхватил её пальцами обеих рук.
- Валяйте, Руубин. Брат Вас из-под земли достанет, - Во внезапном приступе фатализма осклабился архитектор. Разбитая фляга, можно подумать, произвела на него куда больший эффект, нежели краткое преследование и попытка членовредительства. - Знать н' хочу, до ччего вы там... Договорились с ним... Что пошла такая пьянка, только достанет, попомните моё слово.
- А тебе розог мало перепало, пострел. - Сурово (по крайней мере, так ему казалось) продолжил архитектор, переводя взгляд на мальчишку - рубиновского подельника. Теперь, когда всем досталось и справедливость была более-менее восстановлена, можно было и пуститься на самотёк, Стаматину это было не в новинку. Кое-как приподняв торс, но всё не делая попыток высвободиться из-под паренька, он прижал к груди горсть черепков в кожаной оплётке - остатки от фляги. Где-то на задворках сознания у Стаматина всё ещё строилась замкнутая в саму себя машина, занимая ценный мыслительный ресурс.

Отредактировано Пётр Стаматин (2012-06-04 20:59:57)

+3

21

Стах убрал-таки с лица, облепившие его волосы, и вновь подумал о том, что побреется наголо. Вопль Спички заставил пригнуться, Рубин не совсем понял к кому он был обращён, то ли парнишка увидел, что незнакомец делает что-то в ответ на действия Рубина, то ли наоборот просит самого Стаха не бушевать. Но размышлять над криком мальчика было некогда и врач, пригнувшись, резко подался вперёд, выбрасывая кулак, летящий навстречу лицу незнакомца с силой парового молота.
    Словно в замедленном кино, лицо поехало и почему-то вниз. Поехать-то оно должно было и даже полететь, но после соприкосновения с его кулаком, а тут… Стах удивлённо смотрел на падающего мужчину. И тут он узнал! «Стаматин!» Взгляд ещё провожал Петра, а разум пытался загасить импульс, вложенный в удар, что выходило плохо. Пришлось, словно сайгаку прыгать через лежащее на земле тело и знакомить плечо (благо не руку, которая пролетела уже траекторию и опустилась), с железной стеной склада. От встречи плеча со складом на врача посыпалась ржавчина и какая-то труха. Железная болванка брякала по каменистой земле, упрыгивая, словно лягушонок, куда-то вдоль стены.
   И Пётр его признал. Ох, и признал же. И ведь надо же что вспомнил. Брови Рубина и без того близкие, сошлись вовсе в сплошную полосу, а морщина идущая вдоль лба стала похожей на каньон, пересекающий равнину. Стаматин продолжил болтать лишнее и Стах пожалел, что не попал ему по лицу, тот хотя бы заткнулся. «Ну да ладно, за бред пьяный принять можно ежели что». Но словесный понос нужно было срочно хотя бы прекратить, чтобы не было сказано ещё больше.
- Что же ты, Пётр, по складам шляешься, да в такую пору? Да малого ещё с собой приволок.
   В воздухе отчётливо запахло твирином. Мальчишка застонал, вздрагивая и сжимаясь в позу зародыша. Врач горой застыл над лежащей парочкой, с удивлением рассматривая на Стаматине паренька. Вдруг Стах резко присел, сдёрнул рукав своей рубашки вниз и, прикрыв им пальцы, обхватил и повернул к себе лицо, лежащего на груди Петра мальчика. Оглянувшись, глянул на Спичку, чертыхнулся и, выпустив лицо, схватил и задрал штанину парню сначала на одной ноге, а затем на второй…
  Вокруг прокуса надулась багровая, готовая порваться кожа, краснота рваными краями расползалась вокруг раны.
- Господи… - врач резко развернулся и, ухватив Спичку за руку, притянул к себе. – Это его крыса тяпнула?
  Ожидая ответа, отпустил спичкину руку и снова повернул к себе лицо лежащего ребёнка. Оттянул вниз веко, вглядываясь в закатившиеся под них белки, открыл ему рот и, поворачивая голову, что бы лучи солнца попадали в него, пристально рассмотрел глотку. Тяжело вздохнул и посмотрел на Стаматина используемого в качестве смотрового стола.
- Петь, ты пил сегодня? Скажи правду ради Тураха! – Стах внимательно вглядывался в помятое лицо архитектора и, словно прося о самом важном на свете, произнёс, - ну же, скажи, что пил.
Рубин, не глядя на Спичку, вытянул руку к стоящей невдалеке своей сумке и, указывая на неё тем же движением, что делал Исидор, тихо попросил:
- Подай-ка, малец.

Отредактировано Стах Рубин (2012-06-26 06:47:26)

+3

22

Железка, вращаясь, как бумеранг, пролетела над осевшим злодеем, его не задев, равно как и Болеслава, упорно не приходящего в сознание. Видно, совсем плохо ему: в такой заварушке любой бы давно очнулся, да и отошёл подальше. Ну или там участие принял.
Вздрогнув от раскатистого грохота металла по металлу, Спичка уставился на Рубина, который пустил в ход уже кулаки и летел на лежащего мужчину с неотвратимостью локомотива. Но до мордобоя не дошло. Стах, изобразив невероятный пируэт, на полном ходу перескочил через два лежащих тела, если так можно выразиться о живых людях... Пока ещё живых, пессимистично подумал проныра и согнулся, держась за безостановочно трясущиеся колени. Не то устал совсем уже, не то перенервничал.
Сквозь стук крови в ушах до Спички донеслось:
- Что же ты, Пётр!..
И, забыв об усталости, мальчик выпрямился, как пружина, и подскочил, вглядываясь в лицо лежащего человека, да отпрянул, чувствуя, как горят уши. Вот неловко-то как, знакомец ведь, а Спичка на него налетел, как оглашенный...
Рубин уже, точно забыв о недавней драке, искал укус на болькиной ноге. Нашёл почти сразу, и подтащил Спичку за руку, довольно сильно сжав запястье.
- Господи... Это его крыса тяпнула?
- Его! - с готовностью подтвердил проныра, потирая освобождённую из цепкой хватки руку. Но Стаху ответ будто уже не требовался: тот, преследуя какие-то неведомые цели, вертел голову Больки так и эдак, беседуя попутно с распростёртым Стаматиным, даже не делавшим попыток подняться.
- Подай-ка, малец, - из-за плеча бросил Рубин, указуя на оставленную поодаль сумку. Проныра сбегал, принёс, чувствуя тяжесть поклажи. Внутри что-то легонько позвякивало.
Поставив сумку подле врача, мальчик отошёл в сторону и, привалившись спиной к ржавой стенке гаража, сполз по ней вниз. Дрожь не прекращалась, а звуки все доходили, точно через толстый слой ваты, будто ею голову обмотали. Спичка обнял колени и пару раз глубоко вдохнул. Местный воздух был не из приятных - сыро, гнилью какой-то тянет, железом и маслом... Зато вроде дрожь во всех конечностях унять сумел, и то хорошо.
Встав на четвереньки, проныра подполз к Рубину, игнорируя масляные пятна, натёкшие из-под свалок металлического хлама. Вытирая руки об штанины, он приподнялся, ненавязчиво подглядывая из-за стаховой спины, чем тот, собственно, занят.

+3

23

- Мог бы - не волок... - Сумрачно отозвался Пётр, целиком поглощённый скорбью по разбитой фляге. На донце была мерзость, отстоялось самое ядовитое, что было в ведьмовском зелье, но даже этот небогатый остаток, текущий по пальцам, вызывал у архитектора искреннюю тоску и отчаяние. Если б не зрители, облизал бы пыльную ладонь. А то ещё сама фляга: старая керамика со стёршимся, осыпающимся чешуйками слоем краски, которая потеряла от времени даже признак первоначального цвета. Фляга была оставлена в баре каким-то рассеянным постояльцем в один из первых дней после открытия, полюбилась Петру - не так греет купленное на свои, как украденное или случайно, левой удачей доставшееся.
А тут ещё Рубин будет его наставлять, как юнца какого неразумного.
- Шёл, значит, вдоль насыпи, смотрю - м-мелкий на земле валяется, то ли живой, то ли мёртвый... Что его, оставлять, что ли, на погибель? А ты что ж, - Стаматин вполоборота уставился на малолетнего рубиновского спутника. Видать, тот чувствовал, что нашкодил: надёжно упрятался за взрослого и таращился из-за тяжёлой руки. Похоже, что без особого сожаления; скорее, с любопытством. Что поделать. На детей и сердиться-то толком не получается. - Твой знакомец, выходит? Что ж ты оставил его, на помощь не позвал? Охранцы там рядом, того... Ходили... Да хотя бы у них. Если б не помогли, так добили бы, чтоб не мучился. - К охранцам у Петра подспудно было самое трепетное и нежное отношение: завидел издали - сваливай, если в состоянии переставлять ноги.
Как водится, вдогонку до него дошло, что, может статься, паренёк-то и побежал за подмогой. Если б не петрово вмешательство - может, и добежал бы, вернулся, и Петру не пришлось бы плясать, уворачиваясь от этих двоих. Балда. Верно брат говорил.
Страдальчески морща лицо, Стаматин сдвинулся с места, переложил пострадавшего пацана поверх себя, чтоб удобней, но на ноги подниматься не стал. Надо было подержать мелкого, да и Рубин за работой был так отрешённо скор, что аж оторопь брала и снова напрашивались механические, машинные ассоциации, мол, не иди супротив паровоза.
- Петь, ты пил сегодня? Скажи правду ради Тураха!
- Ну, пил. - В голосе Стаматина была в равных долях намешана оскорблённая добродетель и лёгкое возмущение - мол, как же так, у кого гонору-то хватило предположить, что он, Пётр, начал день посуху. - А Вам что с того? Лишнего не держим. - Вымазанный в мазуте Рубин-врач выглядел немногим менее грозно, чем вымазанный в мазуте Рубин-нападающий. Что-то не к добру он спрашивает.

Отредактировано Пётр Стаматин (2012-07-08 14:31:38)

+3

24

Трагик написал(а):

У поданной Спичкой сумки врача с угла медленно капала жидкость. Как ни старался Рубин сберечь свою драгоценность, бутыльки с морфием и прочим аптекарским скарбом перетёрли в пыль хрупкие ампулки. От трудов Стаха осталось только две из десяти созданных им вакцины, которые и лежали среди осколков от лопнувшей бутылки со спиртом.

0

25

- Ну, пил...
Стах выдохнул, но острый взгляд искал в лице Петра подтверждения, нос принюхивался – не перегаром ли пахнет, правда ли свежим. Но запах из разбитой глиняной бутылки перебивал любую возможность определить что либо. Оставалось только надеяться на правдивость петровых слов.
Из-за спины донеслось шуршание, Рубин оглянулся. Паренёк, что недавно задиристо скакал на Петра, побледнел и сполз по стенке вниз. «Эй, парень- парень, ты не вздумай сейчас пасть!» Мелькнули мысли о заражении. «Не возможно! Слишком малое время прошло. Песчанка не могла успеть полностью захватить организм и начать разбрасывать свои споры. Хотя… нынче всё не так. Надо бы хоть обеззаразить, пока до прозекторской не добрались». 
  Свербяще ударил в ноздри запах спирта. На мгновение, забыв про всё, Стах притянул к себе принесённую Спичкой сумку и распахнул. Замер, не веря своим глазам, большие кисти сжались на краях сумки, до побеления костяшек, грозя разорвать её пополам. В каше из осколков,  порошка антибиотика и спирта, тускло мерцали только две крохотные ампулки. За спиной врача засопело – Спичка подкрался сзади, выводя Рубина из ступора. Дрогнувшими пальцами, Стах осторожно достал оставшиеся ампулки, вытащил из кармана носовой платок и нежно, словно новорожденного котёнка, завернул вакцины в тряпку. Спрятал в нагрудный карман.
   Голова разболелась. Хотелось сейчас плюнуть на всё и, шагая большими шагами по степи, приближаться к юрте одонга, у которого недавно дочь станцевала свой первый танец. Положить ей голову на колени и, не думая ни о чём, смотреть, как серые тучи плывут по низкому небу. Тоскливой трелью флейты пронеслась мысль, что нужен материал для опытов, а рядом только один образец. Врач уставился на распластанного, на груди Стаматина мальчика. Можно сейчас подняться, взяв малыша в охапку и, оставив Спичку с Петром, уйти, что бы никогда, и никто больше не увидел этого ребёнка. Голова заболела сильней, шрам ныл, изводя и заставляя щёку дёргаться, кривя своими движениями стаховские губы.
     Внимание врача привлекло, скатившееся с Петра донышко, зазубристые края которого охраняли мутный осадок – гущу, пускай ядовитую, пускай отвратную, но столь в данной ситуации спасительную. Пальцами аккуратно взял осколок, вытряхнул содержимое себе на ладони и размазал по рукам. Прижал ладонь себе к губам и носу и, добавляя к маслянистым разводам твириновую няшу, провёл по лицу. Вновь тряхнул сумку, откидывая из угла в угол осколки, достал бикс и бутылёк с морфием, развёл порошок в мензурке водой для инъекций и набрал шприцом.
   Руки работали сами. Разум практически не контролировал отработанные движения, Рубин только внутренне досадовал на условия, но выбирать не приходилось. В окопах, порой, ещё и сверху от взрывов землёй присыпало.
Врач достал жгут, что местные, вечно пьяные мужики через одного при себе носили, задрал рукав и обмотал мальчику руку, затянул, и, стукнув пальцами по нежной коже, под которой голубели тонкие жилки, воткнул сверкнувшую каплей на жале иглу под кожу. Мальчик дёрнулся, забился, но железная хватка мужчины не давала его руке шевелиться. Дёрнул, распуская жгут. Со стоном ребёнок затих, выпрямляя и снова поджимая ноги к животу. Шприц медленно опустел. Товарищ Спички ближайшие три часа будет спокоен. Стах перенёс жгут на ногу мальчика и чуть повыше укуса, довольно туго затянул. Если песчанка уже пробралась в тело, то хотя бы зараза с зубов грызуна не потащится вместе с кровью по жилам.
- Так… здесь помочь ему мне больше нечем.
  Стах убрал шприц в бикс и засунул коробочку обратно. Из сумки рука вынырнула уже со скальпелем. Спящий пацан вмиг слетел со Стаматина на землю, сдвинутый рукой врача в сторону. Хмурый мужчина сгрёб петрову рубашку на груди и поднёс острие скальпеля к архитектору.
- Не дёргайся, Пётр, а то поцарапаю, - глухо усмехнувшись, Рубин пластанул по ткани, выхватывая измоченный в твирине кусок. Поглядел на дело рук своих и усмехнулся вновь:
- У меня дыра под сердцем. Так, кажется, ноет земляная Оспина? – разделил ткань на две половины и одну протянул Спичке.
- На, малой, сквозь неё дыши, от лица не вздумай убирать, - вторую половину прижал к лицу архитектора, - слышь, Пётр? Прижми малёха, давай ко мне дойдём, а там я тебе ещё твирину плескану? Что бы загладить, значит, порчу имущества.
Стах кивнул на осколки бутыля и резаную рубаху Стаматина. Поднялся, ухватил Больку и, закидывая ребёнка, словно пушинку, на плечо, пошёл в сторону своей прозекторской. Остановился на минуту и оглянулся, кивнув Спичке на сумку.
- Прихвати, малой.
Поправил обмякшее на плече тело и тяжело зашагал к своему складу.

Отредактировано Стах Рубин (2012-07-09 18:39:34)

+2

26

Спичка через плечо заглянул в раскрывшуюся сумку - интересно же, что там Рубин так оберегал, - и разочарованно присвистнул, заметив только блеск осколков. Стах, по всей видимости, тоже был огорчён таким стечением обстоятельств, если не сказать больше. Аккуратно выудил из стекла и пыли две уцелевших ампулы, убрал к себе поближе.
"Интересно, что это," - призадумался Спичка. Когда в порошочки играли, ампулы тоже находили, и все разные, но вот эти две выглядели немного иначе. Проныра решил после об этом подумать, потому что началось самое интересное: Стах принялся лечить.
Правда, Спичке снова не повезло и эффектного зрелища не вышло, а то он уже предвкушал, как будет после рассказывать Больке, как они его от лиходея спасали (и неважно, что лиходея не было), а потом как ему ещё ногу отрезали, от яда вылечили и обратно пришили.
Рубин, кажется, решил ничего не резать. Обмотал жгутом, сделал укол, - проныра весь содрогнулся, представляя, как неприятно кусает тонкое стальное жало, - потом снял жгут и переместил его теперь на кусаную ногу, но больше колоть не стал.
- Так… здесь помочь ему мне больше нечем, - молвил врач и вдруг достал скальпель, да на Петра нацелился. Спичка весь обмер: это что же такое делается-то? Но Рубин принялся, приговаривая что-то, резать стаматинскую рубашку, один лоскут достался Спичке.
- На, малой, сквозь неё дыши, от лица не вздумай убирать.
Не совсем понимая причину столь странной фантазии, мальчик, тем не менее, послушно закрыл липкой тканью рот и нос. Глаза защипало от едкого твиринового запаха. Говорят, к твиринщикам никакая дрянь не липнет, так может, Рубин именно из этих побуждений велит дышать через лоскут мокрой от степного настоя рубашки? А как же он сам?
Проныра поднялся на ноги, продолжая держать у лица едко пахнущий лоскут и пытаясь проморгаться. Потирая глаза, он воззрился на выпрямившегося с Болеславом на плече Рубина.
- Прихвати, малой, - указал тот на свою сумку и двинулся вперёд - к своей прозекторской, похоже что.
- Ладно, - прогудел Спичка сквозь нос, зажатый тканью. Свободной рукой взял сумку и пошёл следом, догадываясь, что теперь уже нет нужды беречь сумку, как зеницу ока. То есть стоит, конечно, это не его,  Спички, сумка, но нечто ценное, что в ней лежало, уже разбилось.
- А он выздоровеет? - поинтересовался мальчик, догоняя Рубина и пытаясь идти с ним нога в ногу. Получалось так себе.

+2

27

Старый склад; Склад Грифа

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC