Вверх страницы
Вниз страницы

Утопия "Шанс выжить дается не каждому..."

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Flashback » "Всего одно движение пальца, Орф"


"Всего одно движение пальца, Орф"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время события: за двадцать лет до "Кризиса Песчаной Грязи" (гриф секретности "Бета"), середина месяца октября.
Место события: Столица
Действующие лица: Охотник, Жертва, статисты.

"Внимание! За сим уведомляется, что ознакомление с данным документом без прав на то рассматривается как преступление против Властей и карается высшей мерой наказания. Подпись: ..."

Солнце. Как хорошо, что его нет,- подумал он, глядя в грязное и пыльное стекло окна.
Грязным и пыльным в этой квартире - если эту каморку можно было назвать квартирой - было практически все, исключая разве что человека, находившегося в ней. Да и на его одежде уже успел осесть тонкий слой пыли, видимо, надеявшейся, что гость брошенного жилища застынет и останется здесь, став пристанищем тысяч последующих поколений пыли. Но человек не собирался застывать, уподобляясь каменной статуе. Человек просто ждал. Он умел ждать. Его тонкие пальцы были сплетены в сложную конструкцию, которую он периодически изменял. Взгляд единственного живого существа в этой квартире, если не считать мышей и различного вида насекомых, был устремлен в хмурое небо, покрытое тучами.
Солнца нет. И славно. Не люблю солнце. Мысль эта заставила бесстрастное лицо молодого человека принять на себя хмурую улыбку. Свет небесного светила он не любил с юности, предпочитаю ему пасмурную погоду, мрачные сумерки или мрак комнаты, в которой окна занавешены. Мало кому нравились такие наклонности - даже родители молодого человека приходили в крайнее недовольство от того, что их дитя прячется от Солнца как упырь из сказки.
Давно это было. Дом. Комната с шторами. Родители... Ну да ни к чему прошлое ворошить.
Свое весьма богатое в свои двадцать пять лет прошлое молодой человек, отзывавшийся на странное прозвище Орф, ворошить действительно не любил. К тому же, что прошлое, если сейчас должно решиться настоящее и будущее? Он взглянул на настенные часы, которые каким-то неведомым образом работали и даже показывали верное время. 
Пора,- тихо, но решительно сказал Орф. Или же Герман, если вспомнить то имя, которым его нарекли при рождении, и которое было весьма малоизвестным. Молодой человек поднялся с древнего кресла, изрядно поеденного жуками-древоточцами, и подошел к двери. Его рука легла на дверную ручку. Дверь открылась и Герман выскользнул из квартиры, после чего ловко запер ее и начал стремительный спуск по лестнице, ведущей к выходу. Входная дверь в дом открылась, жалобно скрипнув и выпустив Орфа в мир хаоса, творившегося в Столице.
Звуки шагов, крики уличных торговцев и сердитый бас полицмейстера, разбиравшегося с каким-то несчастным, цокот копыт лошадей, везущих повозки. Где-то можно было даже различить жуткий рев автомобиля - уродливого огромного монстра, пышущего дымом. Из-за вездесущих луж звуки шагов людей сливались в единую симфонию водной стихии.
Кап! Шлеп!
Герман вышел из переулка и влился в людской поток, движущийся по одной из центральных улиц Столицы, по одной из артерий этого исполинского Левиафана. Многолюдность, царившая в тот день, поражала. Людей и шума было в разы больше, пусть это и казалось невероятным. Впрочем, причина происходящего оказалась проста.
"Последний выпуск "Столичного Вестника"! Спешите купить! Главное событие столетия! Создание Стального Союза! Ры-пот-таж с места событий! Эпоха мира!- громогласно вещал на всю улице пузатый владелец газетного киоска. Судя по всему, у торговцев и печатников был по-настоящему удачный день. Газеты расхватывались как горячие пирожки, а поток покупателей рос с бешеным темпом. Усатая физиономия хозяина киоска озарялась счастьем.
Слова-то какие,- хмуро подумал Герман. "Репортаж, событие столетия!". Интересно, он хотя бы от себя говорит, или ему наемные писари текст придумывают?
Раздался громоподобный бой часов башни Ратуши, отсчитывающий шесть часов. Полчаса до встречи,- мысленно зафиксировал Герман. Хватит времени, чтобы узнать "событие столетия". Орф резко протиснулся сквозь толпу, как нож проходит сквозь масло, кинул продавцу несколько грошей, кивнув, и принял из рук мальчишки-помощника пахнущий свежей краской не менее свежий выпуск газеты. После чего растворился в фонтанирующей восторгом и вопящей людской массе.
Через десять минут Орф был на месте. Вернее, практически на месте - он стоял посреди площади, на которой находилось заведение, путь в которое ему проложила сама судьба. Герман, Герман,- с усмешкой пробормотал молодой человек. Не поминай судьбу, если так и не решил, веришь ли ты в нее. Он подошел к пустой и относительно сухой скамейке, смахнул с нее мусор, брезгливо поморщившись, и аккуратно сел, развернув газету.

+4

2

СТОЛИЧНЫЙ ВЕСТНИК
Восемьдесят лет с вами!
Новость номера: подписание "Сердечного договора"!
Наступила эпоха всеобщего мира!
Невиданный доселе по своей прогрессивности дипломатический шаг был совершен Всемогущими Властями: подписанный договор между Империей и нашими Западными соседями провозгласил создание Стального Союза, который станет новой страницей в истории взаимоотношений этих стран.
Создание Стального Союза - первая ступень к рождению общества без войн и конфликтов. Я счастлив, что принял участие в подписании этого договора. Выражаю уверенность, что Союз выдержит не одно столетие и будет примером непоколебимой жажды мира и спокойствия,- с гордостью сказал Министр Дипломатического корпуса.
Ряд виднейших деятелей уже прокомментировал подписание договора в самых позитивных тонах. Заместитель главы Правительственной комиссии профессор Тельман высказался следующим образом: "Сердечный договор" - один из наиболее явных примеров прогресса цивилизации. Создание Стального Союза - исторический момент, знаменующий начало конца войн и необходимости гонки вооружений.
Жители города, где свершалось эпохальное событие, затаив дыхание следили за ходом переговоров. После провозглашения радостной вести, люди рукоплескали консульствам всех трех государств. Председателю Консулата были вручены ключи от города.
Официальным распоряжением сегодняшний день объявляется национальным праздником. По всем городам нашей Страны начинаются народные гуляния. Возблагодарим же всемогущие Власти за то их мудрость, давшей жизнь такому чудесному дню!

"Шоин протестует!"
Скандальное заявление полковника Шоина, крайне негативно отозвавшегося об "Сердечном договоре", заставляет усомнится в его компетентности. Трибуналом поставлен вопрос об осуждении Шоина на...

По здравому размышлению, отредактированы географические названия и имена. Все, что не упоминалось в первоисточнике - стерто и аккуратно обработано.

Отредактировано Herman Orph (2011-02-09 18:50:03)

+2

3

Герман с раздражением свернул газету и спрятал  в одном из необъятных карманов своего пальто. Эмоция была вызвана чем-то инстинктивным, нежели какой-то конкретной причиной: сколько-нибудь взвести Орфа в прочитанном могло только подобное упоминание славного полковника Шоина в мельком увиденном заголовке следующей статьи. Или обилие рекламы "прекрасного навоза", поставляемого компанией некоего Шмульберга.
Союз! Великий! Нерушимый! Scheiss, мир должен сильно измениться, ибо на моей памяти все подобные договоры заключались лишь ради того, чтобы поглубже воткнуть лезвие в спину противника.
И он даже не знал, насколько был прав. Еще не знал, что меньше чем через четверть века союз обернется свирепой грызней, в которой противники будут рвать друг друга, стараясь довести соперника до полной кровопотери. Что опальный Шоин не только не исчезнет в безднах казематов, но и выйдет из них генералом и будущим ужасом для вражеских войск, легендой фронта.
Было еще слишком рано, чтобы Герман мог знать грядущее. Он мог лишь предчувствовать.
Гром часов ознаменовал наступление четверти текущего часа. Пять минут, чтобы войти в здание, подняться и встретить клиента. А оставшиеся десять минут... Пунктуальность, как известно - вежливость. Вздохнув, Орф неспешно поднялся и так же неторопливо пошел в сторону ярко освещенных окон одного заведения, известного своей кухней, обилием богемы и не менее богатым количеством тайно продаваемых наркотиков. Посещение подобного места было для нашего героя опытом новым, мысль о чем незамедлительно скривила его губы в усмешке.
Тщательно смазанные петли двери беззвучно провернулись, впуская Германа внутрь. В заведении было относительно тихо. Это самое "относительно" по громкости примерно было равно обыденному городскому шуму, что незамедлительно заставило Орфа поморщиться. Богато украшенная дверь закрылась, звякнув колокольчиком.
-Эй! Ты! В этом заведении ценз на внешний вид, так что...
Грубый бас громилы, стоявшего возле входа, не заставил Германа вздрогнуть, сжаться и попятиться к выходу. Он бровью не повел и спокойно выслушал тираду, смысл которой сводился к приказу "Катись к черту!".
...так что изволь покинуть помещение, или...
Окончание фразы застряло у вышибалы в горле после того, как неведомо откуда взявшийся плебей в потертом пальтишке взглянул ему в глаза. Крепкому парню, работающему здесь уже два года, не раз приходилось выкидывать из заведения и незваных гостей, и излишне буйных клиентов, порой даже с легкими ушибами и переломами. Но то, как на него посмотрел мрачный незнакомец, вынудило его проглотить язык. Потому что в этом взгляде "страж спокойствия наших добрых гостей", как любил говаривать хозяин сей ресторации, увидел набор угроз, среди которых обещание сломать шею было самым безобидным.
-К господину Ридо,- четко и с расстановкой сказал Герман, продолжая сверлить стремительно бледнеющую физиономию служаки взглядом.
Молодчик, промямлив нечто невнятное, скрылся за дверью кабинета управляющего. Орф застыл на месте, не обращая внимания на легион глаз, вперившихся в него. Некоторое количество глаз имело выражение удивленное. Иные имели выражение возмущенное. Большая же часть глаз не выражала ничего, одурманенная вином, морфием или табачным дымом. Прошла минута, и взгляды отцепились от Германа, обращаясь к привычным собеседникам, блюдам и бокалам.
Через пару мгновений дверь кабинета распахнулась, и стремительным шагом в зал влетел тощий как жердь управляющий, цепко державший в своих пальцах толстый гроссбух. Он подскочил к терпеливо ожидающему гостю, после чего начал с безумной скоростью листать страницы своей драгоценной книге.
-Эээ... эээ... господин Орф? Прошу вас пройти за мной,- в неописуемом темпе протараторил управляющий и двинулся к лестнице, ведя Германа за собой.
Ступени, второй этаж, запруженный посетителями так же, как и первый, дверь, коридор, дверь, дверь... Последняя дверь потрясла бы воображение эстета: красное дерево, инкрустированное серебряными вставками, украшенное мириадами узоров, и изящно сделанная дверная ручка, напоминающая рычаг какого-то невообразимого механизма. Орф не успел и моргнуть, как его провожатый, торопливо кланяясь, исчез в лабиринте коридоров.
Что же... пришло время узнать, есть судьба или нет.
Рука Орфа дернула ручку, и дверь плавно раскрылась перед ним.

Отредактировано Herman Orph (2011-02-08 16:38:36)

+3

4

Здравствуйте, Ридо.
Герман даже не вздрогнул, осмысливая наглость обращения к столь высокому чину без титула. Он чуял, что так нужно. Хозяин маленькой комнаты, столь похожей на охотничий домик, и сидящий за впечатляющим дубовым резным столом ценил свое время.
Весьма и весьма ценил.
Сразу к делу, Орф? Или вы догадывались, что я и сам собирался опустить экзерсисы по "Табели о рангах"?
Шутливый вопрос принадлежал чуть полноватому человеку, задумчиво водящему кончиком пальца по поверхности кроваво-красного вина, наполняющего изящный бокал. Легкая улыбка периодически трогала его губы.
Впрочем, не всем улыбкам стоит доверять. Улыбке человека, стоящего у верхов контрразведки - тем более.
Присаживайтесь, Орф,- кивнул господин Ридо, взглядом указав на кресло у стены. Герман подошел к образчику столярного искусству и неторопливо опустился на него, тем временем осматривая помещение. На всякий случай.
Камин, полный потрескивающих дров. Несколько оленьих голов, безучастно взирающих на происходящее. Ветвистость рогов впечатляет,- отметил Герман. Не иначе, в заповедных угодьях добывали. Немногочисленная мебель также поражала глаз. Один стол, казалось, стоил четверть стоимости парового локомотива.
Итак, Ридо, зачем вы пожелали меня видеть?
История выходила интересная. Орф вспоминал те события так, как будто это было вчера. Толпа, поздний вечер, шум и вопли выступающего агитатора. Толчок. Записка в кармане. И лишь несколько слов: адрес и подписанная фамилия - "Ридо".
Герман был слишком хорошо проинформирован о хозяине этой фамилии, чтобы проигнорировать намек.
Зачем бы мне еще видеть человека, выполняющего убийства по чужой воле? Уж неужто, чтобы сделать заказ?
Тогда возникает вопрос. К чему человеку, владеющему таким количеством агентов, что их можно выстроить рядком по всей Юго-западной Магистрали, понадобился один наемный убийца?
Наемный убийца. Коротко и по существу. Быть инструментом чужой воли. Заказчик - стрелок, ты - винтовка,- подумал Орф. Дурацкая привычка - рыться в себе и всем окружающем - плохо сочеталась с его призванием.
Негоже ружью философствовать, ммм?
Но вы же не обычный наемник, не так ли? Дело деликатное... и способное открыть перед вами широкие горизонты,- ответил старый лис, оценивающе осмотрев Германа.
Горизонты. Перспективы. Неужто вербовка?
Цель?
Неужто не догадаетесь?
Толпа, поздний вечер, шум и вопли выступающего агитатора. Толчок.
Агитатор. Scheiss.

Вы желаете убрать политика, выступающего против "Стального договора"?
"Сердечного", Орф, "Сердечного",- усмехнулся господин Ридо. Но я оценил ваш юмор. Надеюсь, у вас хватает ума, чтобы не воспринимать все эти игрушки всерьез? Вот и чудно. Но сейчас союз должен существовать. И посему... некоторые лица должны умолкнуть. Ридо помедлил и с расстановкой произнес:
А конкретное лицо должно умолкнуть прямо сегодня. В половине девятого его экипаж будет проезжать через один безлюдный переулок. И тут-то вы и вступаете в игру.
Экипаж? Я не бомбист!
Как я смогу ликвидировать цель, едущую в экипаже? Я работаю аккуратно и не имею дел со взрывчаткой,- сказал Орф, скрестив руки на груди.
С этим проблем не возникнет,- усмехнулся "Его превосходительство Шеф по Особым Делам". На столе возник продолговатый чехол, чье содержимое глухо звякнуло о столетний дуб.
Армейский карабин. Последняя модель, прототип. Его даже нет на вооружении. Но он готов послужить на пользу Страны в ваших руках. Не нужно никаких взрывов и безумных выходок. Всего одно движение пальца, Орф.
Вы согласны?

+4

5

Дождь. Часы бьют восемь раз. Люди спешили в двух направлениях: к своим домам или же к Главной Площади. Никому не было дела до черной фигуры, стремительно шагавшей вглубь лабиринта переулков, вглубь кишок гиганта, распластавшегося на земле, придавив её своей мощью и тяжестью. Казалось, только Солнце, заходящее за горизонт, желало увидеть цель похода незнакомца, отчаянно пытаясь протянуть к нему свои лучи-длани.
Не для тебя это зрелище, шар огня, узурпировавший небо,- мрачно усмехнулся про себя Герман и исчез в тени скособоченных старых домишек.
Он шагал уже довольно долго. Сперва его вновь вела центральная улица. Орф шел по ней, равнодушно глядя в восторженные лица людей, людей верящих в нерушимость мира. До чего порой полезны жгучие капли пессимизма,- пробормотал Герман, услышав чьи-то разглагольствования о том, что-де можно распускать армию, а генералов снимать с постов.
-А буянов этих, Блока да Шоина, вообще в тюрьму надобно! Охладятся пущай.
-И то верно. А то заладили...
Я могу понять эйфорию, но кретинизм я понять не в силах.
Чем ближе он подходил к центру Столицы, тем больше становилась толпа. Орф прижался к стенам и шел вдоль них. Под ногами шелестели газеты, хрустело стекло винных бутылок. Крысы выглядывали из решеток подвалов в надежде утащить что-нибудь из объедков, брошенных на мостовую. Никакая победа не в силах изменить толпу. Свинство. Скотство,- размышлял Герман, ведя пальцами по шершавым стенам домов.
Может, оттого, что эта победа была победой политиков, а не людей?
В конце концов, когда первые капли дождя уже начали падать на землю, Офр дошел до нужного поворота. Еще несколько минут, за время которых начался настоящий ливень - и он скрылся в переулке, где вскоре должно было что-то произойти.
-Георгий! Георги-и-ий! Дядьку своего зови! Скажи, что мир с соседями подписан! А то сидит он у тебя, горемыка, за пером и не знает, что в мире деется!
-Дядя вам убираться велит и сказать изволил, что пущай хоть инквизитор сюда явится, а не выйдет он, доколе этот подлец Мицкевич ему деньги не вернет!
-Ах ты...
Никто из жильцов ближайших домов, которые стояли на улице, шумно и крикливо переговариваясь с соседями, не обратил внимания на молодого человека, несущего странный сверток.
Поворот. Окончательно вымокший незваный гость этих мест бежал к своей цели и судьбе. Здесь не было никого, кроме него - даже дома были почти пустыми. Орф юркнул в дверь одного из жилищ и начал длительный подъем по лестнице. Трухлявые ступени мерзко скрипели под обувью человека: трущоба оказалась окончательно заброшенной, и лишь ветер смотрел Герману в спину, тихо подвывая.
Еще немного... отчего мне так сложно идти? От крутого ли подъема? Или от того, на что я согласился? Или же от того, что сама судьба сейчас возложила на меня свою царственную пяту?
Судьба предрешилась многие минуты назад. Сейчас решиться лишь одно: пойду ли я по её пути.

Достоин ли... нет... способен ли я пойти по ней,- тихо сказал Герман сам себе, стоя перед дверью, закрывающей  ему путь на чердак.
Дверь, треща, раскрылась перед ним, жалобно застонав от чудовищного удара каблука Орфа

+2

6

Забытый чердак пробудил ото сна стук каблуков странного посетителя. Казалось, все внимание давно покинутого помещения устремилось к незнакомцу: даже пыль словно притягивалась к нему. Но он лишь отмахнулся, перехватив поудобнее что-то, завернутое в ткань, и заставив доски жалобно застонать, пошел к наглухо забитому окну.
В таких вот местах зачастую и решаются судьбы. "Весь мир - театр...". Вот только мы почему-то привыкли к тому, что финал должен разыгрываться в пышных декорациях.
Но ведь это не так.

Раздался оглушительный треск, ясно дававший понять, что Орф ломает доски вагой, пытаясь освободить ставни. Через несколько минут борьбы последняя препона упала на пол, жалобно хрустнув, и окна открылись, издав протяжный скрип. В глаза Германа ударили лучи уходящего Солнца, уже не видные внизу, но все еще пытающиеся уцепиться за черепицу крыш.
Уходи, Солнце. Уходи. Нечего тут будет смотреть,- пробормотал молодой человек. Кинув взгляд на улицу, он подошел к старому запыленному столу и аккуратно возложил на него сверток. Ткань почти мгновенно посерела, сдавая позиции толще, покрывающей мебель. Раз... Два... Сверток уменьшался, а ткань всё больше накрывала стол.
Три. На столе перед Орфом на красно-серой ткани покоился карабин, блестящий даже во мраке чердака. Герман задумчиво провел руками по пальто, ощупал карманы и чуть рассеянно достал из одного из них серебристый портсигар, который тоже положил на стол.
Вот всё и готово... осталось дождаться лишь одного че...
Герман осёкся. На лестнице отчетливо были слышны шаги, и еще до того, как он успел протянуться руки к карабину, в дверной проем вскочил здоровый детина в синевато-сером костюме. Полицмейстер,- мрачно подумал Орф, видя, как в руках непрошеного гостя возникает пистолет и медленно поднимается на линию огня. Последний слог мелькнувшего в голове слова застал Германа во время стремительного кувырка в сторону полицая.
Стоя... - каркнул полицай, прежде чем нога убийцы врезалась ему в руку, вышибив оружие и едва не сломав запястье. Блюститель порядка отшатнулся, дав Орфу время вскочить на ноги. Впрочем, шок бугая длился недолго: через пару мгновений в его руках возникла массивная дубинка с утолщением на конце. И по взгляду полицмейстера было отчетливо видно: ни о какой гуманности не идет и речи. Этой дубинкой Герману будут ломать череп.
Пятьдесят на пятьдесят. Либо я его убью... либо он - меня.
Смещение вправо спасло молодого человека от выпада соперника. Удар. Удар. Еще один удар. Чувствовалось, что полицай в ярости: в каждый новый выпад вкладывалось больше и больше силы. А Орф тем временем кружил вокруг него, словно они вдвоем исполняли некий загадочный танец, механизм которого был ясен лишь им.
От последней атаки Герман едва смог увернуться. А полицмейстер, уже напоминающий разъяренного быка, не удержался: собственная сила повела его вперед. Орф среагировал мгновенно, подобно змее: продолжая движение от соперника, он впечатал руку в бок громилы. Не особо сильно и практически безболезненно...- думал Герман, шумно вбирая воздух и глядя, как полицай, пытаясь удержать равновесие, влетает спиной в стену. Но... Мне... Это... Не так уж... Надо!  За время осмысления этой длинной фразы убийца успел напрячь всё свое тело, рвануться вперед, закручивая свой корпус, и впечатать ногу в шею, оказавшуюся меж каблуком Орфа и стеной.
Хруст. Нога опустилась, вновь повернулась вместе с телом хозяина и вновь ударила по цели, дробя позвонки и сминая дыхательные пути. Часы били четверть девятого, пока Герман наносил новые и новые удары.
...единственный живой человек в этом доме медленно, чуть покачиваясь, делал шаги до стола, оставив за собой искалеченное тело, на лице которого застыл животный ужас. Хотя вылезшие из орбит глаза выражали лишь безмерное удивление.
Через несколько минут Орф сидел на краю стола, вертя в пальцах серебристый портсигар. Футляр издал щелчок и раскрылся, обнажив взору человека десяток тонких и блестящих патронов. Тонкие пальцы Германа аккуратно взяли один из них. Рука твердо сжала карабин, и Орф подошел к окну.
Через пару минут винтовка была пристроена и немигающе смотрела на улицу перед собой. Патрон крутанулся в пальцах убийцы и споро вошел на место. Герман дернул рукоятку затвора, взведя оружие, и замер в ожидании.
Казалось, прошла вечность, пока с улицы не послышался стук копыт. Герман прильнул к прицелу. Через секунды его глазам предстал экипаж. Кучер крикливо подгонял лошадь. Орф пытался увидеть пассажира. Наконец, тот мелькнул за занавеской: полный мужчина развалился на сиденье, сложив руки на груди. Убийца начал прицеливаться.
За что погиб этот полицмейстер? Быть может, пришел на шум? Быть может, являлся в эту трущобы ради темных делишек?
Неважно. Он погиб за то, что хотел убить меня.
А за что погибнет сейчас моя цель? Ради неведомых большинству политических целей? Ради нескольких лет отсрочки, после которых вновь начнут грохотать орудия?
Он умрет, потому что он - моя цель.

Последний луч солнца сверкнул на затворе карабина.
"Когда в теле моем прекратится все ощущение, оцепенеют жилы и окаменеют мышцы мои: Господи, помилуй меня..."- пробормотал Орф и спустил крючок.
Выстрел. Вскрик. Отчаянное ржание перепуганных лошадей и ругань не менее перепуганного кучера.
Внутри экипажа в луже крови сидело тело человека, закатив глаза к небу. Или же к дыре в собственной голове.
Герман, спокойно посмотрев на это, чуть улыбнулся и начал сворачивать карабин в ткань...

"Постановление Трибунала: убийство г-на ....ского признано необходимой мерой. Дело закрыто.
Подпись: ..."

+1


Вы здесь » Утопия "Шанс выжить дается не каждому..." » Flashback » "Всего одно движение пальца, Орф"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC