в связи с приближением к канону анкета в доработке.
1. Имя/фамилия.
Оспина(Агнес)
2. Возраст.
29 лет.
3. Биография.
Случайности, слившиеся воедино, становятся судьбой. И отличить случай от предназначения уже невозможно.

             

Она родилась под шум дождя. Руки родившей её женщины никогда не касались её. Никто не поднял её, не завернул в тёплое одеяло и не прижал к груди. Она не была желанна. Струи дождя смывали слизь и кровь, покрывавшие её тельце. Её грудка часто двигалась в такт дыханию, крошечные ручки хаотично шевелились, будто что-то пытались найти. Девочка лежала на траве в небольшом углублении, похожем на колыбель. Там она оказалась после того, как нога родившей женщины, равнодушно отодвинула её. Стебли твири сомкнулись над ней, частично прикрывая её от дождя.  Сморщенное личико девочки нельзя было назвать красивым, но огромные, необычайно чёрные глаза завораживали своей глубиной. Дождь не утихал, казалось, сама Степь рыдала над судьбой ребёнка. Девочка не кричала, она тихонько всхлипывала, когда очередная капля падала ей на лицо. Вода в её импровизированной колыбели поднималась. Возможно, так бы всё и закончилось. Она устала бороться, уже стихли те не громкие звуки, что она издавала. Но Земля не захотела отдать свою дочь!
    Мягкие руки Одонга подняли её ввысь, и она впервые была представлена Степи. Её первый крик оповестил округу об истинном рождении этого ребёнка! Старый Червь бережно завернул ребёнка в мятую рогожу. Какие чёрные глаза, как Земля, что породила её. Он был горд, он сам принял у земли роды. Не зря он щедро поливал плоть Степи кровью, не зря. Приданья не лгут, она пришла – Дух земли. Агн-Эск-Арк так будут звать её! Она будет проклятьем тех, кто…Он посмотрел на кроху, она уже согрелась и, мирно посасывая большой палец, уснула…
       Сколько себя помнила Агнес, она жила среди детей Бодхо. Милые лица Одонгов и Мясников всегда окружали её. Она росла в одной из юрт степного народа. Старый Одонг принял её у Степи, девочку породила земля. Множество раз она уже слушала эту историю и всё равно, каждый раз её маленькое сердечко начинало биться сильнее. Ей было два года, когда старый Червь привёл её в Термитник. Девочку передавали из рук в руки и каждый прикасался к ней лбом. Они почитали её. С этого дня весь Уклад признал ребёнка Хранительницей. Из уст в уста переходила история её рождения, она была чем – то вроде идола: на неё молились, ей поклонялись, её почитали. Представив Хранительницу Укладу, старик увёл её обратно. Он посвящал её в тайны Степи, обучал ритуалам племён и рассказывал историю рода.
         Первый раз Агни запомнила город, когда ей было четыре. Она шла по его улицам, впитывая в себя не обычные запахи. С ней были два мясника, они охраняли её. Люди, встречавшие их, замирали в удивлении, до них доходили слухи о маленькой хранительнице, но ни кто и не подозревал, что у этих практически животных, живёт ребёнок! Матери прижимали своих детей к себе или загоняли в дом. Мужчины хмуро провожали их взглядами, неизвестность всех пугала.
          Год спустя. Девочка бежала по пустынной улице. Маленькие ножки гулко стучали по мостовой. Эхо от её бега улетало ввысь и там, отражаясь от стен домов, возвращалось обратно усиленное в несколько раз. Это приводило ребёнка в ужас, заставляя бежать ещё быстрее. Ей казалось, что они всё ещё гонятся за ней. На улице стемнело, она несколько раз падала, больно обдирая колени, но боль только прибавляла ей сил, что бы бежать дальше. Наконец  показались Бойни. Рыдания вырвались из её груди. Агни вбежала в Термитник и пронеслась к себе, там и нашёл её старый Одонг. Через несколько минут, захлёбываясь слезами, девочка рассказала, как она хотела поиграть с детьми, как они оттолкнули её, как её дразнили, обзывая животным и грязным червём, а она разозлилась и плюнула в них. И тогда у них появились палки и камни. Она убегала, её гнали как зверя, свистя и улюлюкая. Тёплые руки старика успокаивающе гладили её по спине, он тихо мычал какой- то степной мотив. Ребёнок начал затихать, заплаканное лицо малышки уткнулось Одонгу в грудь, и она задремала. Он оглядел её, на правом предплечье наливался огромный, лиловый синяк, колени были разбиты, ладошки в ссадинах. Он приподнял её заплаканное личико, оно выглядело как лицо старушки, из уха девочки медленно вытекла густая струйка крови. Червь осторожно перенёс её на кровать. Он стоял и смотрел на неё, на его гладком лице не читалось никаких эмоций, зато его руки очень живописно сжимались в кулаки. Внезапно Одонг застонал, его стон перерос в рык и он выскочил из комнатки Агни. Те несколько часов, что он отсутствовал, девочка не приходила в сознание. Кровь, не переставая, сочилась из её уха. Её глаза ввалились, дыхание было не ровным. Она умирала! Старик вернулся не один, с ним пришли два ещё более древних Одонга. Они осмотрели девочку, о чём-то помычали между собой и отрицательно покачали головами, не глядя ему в глаза. Червь взвыл, он упал перед ними на пол и прислонился лицом к их ногам – впервые, в своей длинной жизни, старый Одонг умалял.
          Агни было не спокойно, она никак не могла проснуться. Она чувствовала сквозь сон, что её шевелят, что у неё нестерпимо болят руки и ноги, а пуще того, раскалывается голова. Смутно слышала чьи-то голоса, понимала, что её куда-то несут. Вдруг нечто прохладное окутало горящие болью места.  Она почувствовала запах Степи, услышала её песнь, но не могла заставить себя открыть глаза. Затем девочка узнала запах тлеющего савьюра, к нему примешивался аромат твири и палёной шерсти. Потом что- то горячее потекло к ней в рот, она инстинктивно сглотнула и провалилась в темноту.
         Это тот же двор и те же дети, все пятеро,- она подслеповато прищурилась. Когда она подошла к песочнице, старший из ребят оглянулся.
- О, опять Животная пришла, - он сплюнул сквозь зубы, его рука потянулась к лежащей рядом палке. Девочка, издавая низкое шипение, прыгнула. Над двориком поднялся визг.
        Термитник гудел, старшина боен не знал, как удержать взбешённых мясников и червей. Хранительница не выходила из своей комнаты уже неделю. Возле Боен не большими кучками собирался народ. Слышались разговоры о людоедке, разорванном мальчике, где-то слышалось Шабнак-адыр. Тревожные слухи дошли и до властьимущих семей, кроме Хадсонов ни кто и ни когда не вмешивался в дела Уклада. В этот раз Хадсон не рискнул сунуться в это разозленное осиное гнездо, и было решено обратиться за помощью к Исидору Бураху. Ведь эти животные признавали и уважали его как менху - Знающего линии.
     Исидор и Оюн вдвоём подошли к комнате хранительницы и постучали, ответа не последовало. Они осторожно открыли дверь и вошли. Комната была почти пустой, кровать, стол, да куча тряпья в углу, вот и вся обстановка. В помещении стоял отвратительный запах. Девочка сидела в свободном уголке, перед ней была насыпана земля, лежали пучки трав и стояла чаша, наполненная бурой жидкостью. По-видимому, из неё и распространялась вонь. Девчушка деловито взяла куколку, обмотала её несколькими травинками и окунула в зловонную жижу. Запах усилился. Малышка затянула заунывный мотив, вынула куклу и зарыла её в землю. Сверху она насыпала каких-то семян, присыпала их землёй и полила из вонючей чашки. Этот холмик был пятым. Первым пришёл в себя Бурах,
- Ты что делаешь?
- Я кормлю землю. – Она криво улыбнулась. Глаза её были подёрнуты пеленой, казалось, ребёнок мысленно был где-то далеко, а здесь находилась только её оболочка.  Да и та выглядела не очень: кожа была землисто – серого цвета, глаза ввалились, губы посинели, а тело слегка подрагивало. Внезапно куча тряпья зашевелилась. Тряпье оказалось старым Одонгом.
- Безумие Суок, - хрипло прошептал он. Исидор цепким взглядом окинул происходящее, ужас и отвращение промелькнули на его лице. Он резко развернулся и вытолкал старшину из комнаты, захлопнув перед его носом дверь. Старшина прильнул ухом к дверным створкам, но оттуда доносилось только непонятное шебуршание. Приблизительно через час Бурах вышел, закрыл снаружи дверь и приказал стоящему рядом мяснику никого туда не пускать. Сам же вышел на улицу и успокоил людей. С детьми всё в порядке, ни кто сильно не пострадал. Ребятишки подрались, у мальчика просто царапины, перед тем как придти сюда, он побывал у него дома и осмотрел его. С девочкой из Уклада немного сложнее, у неё разбита голова, а всё остальное, влияние цветущей твири и воспалённая фантазия испуганных детей. Он останется здесь, чтобы лечить ребёнка.  А остальным следует разойтись, иначе рассерженные дети Босха выйдут  проводить их.  Исидор подождал, пока люди начнут расходиться, и вернулся в Термитник. Подойдя к комнате, он жестом приказал степняку уйти, тот молниеносно исчез. Из-за дверей слышались глухие стоны и всхлипы, Бурах постоял возле дверей, глубоко вздохнул и решительно вошёл в комнату. Спустя сутки Исидор, пошатываясь, вынес девочку. Выглядела она не плохо, чуть бледновата и круги под глазами, но уже, ни чем не напоминала тот кошмар, что недавно рылся в земле. Она сидела у него на руках, крепко ухватившись за его шею, и прижималась к нему. На её ресничках застыла одинокая слезинка, губки подрагивали, она изо всех сил старалась не расплакаться.
              Девочка была представлена Хадсону. Агнес Кларк  под таким именем она стала известна правящим семьям. Было решено, что она останется в Термитнике (раз уж так приглянулась этому племени) и будет помогать старшине, управляться с его обитателями. Обучением и воспитанием займётся уважаемый Бурах (он сам высказал такое пожелание), а когда девчушка подрастёт, она будет развозить пиво, что производят в хозяйстве Хадсонов (ни одна рабочая единица не должна пропасть даром).  Конфликт был улажен и все успокоились.  Только рабочий люд перешёптывался о «людоедке на костяных ногах». Да дети, игравшие в том дворе, в течение месяца скончались от какой-то заразы, которую они разрыли в песочнице.
           Никто не заметил пропажи старого Одонга, он не был причислен к Термитнику. Тьма Суок не осталась без жертвы. Менху сам, глубокой ночью вынес останки и вернул их Степи, по обычаям племён.
Для неё началась другая жизнь. В Термитнике уже не было мудрого, старого Одонга, её племя не помнило больше историю рода. После обряда проведённым Исидором и Червём она вновь очнулась ребёнком, но то, что произошло, оставило глубокие шрамы в её душе и не только там... Исидор принял девочку на обучение. Он учил её читать и писать, пытался примирить с сегодняшним миром. Но не зря её воспитывал один из хранителей знаний, девочка навсегда запомнила историю предков и знала, кто был виновен в бедах её рода. Для людей она так и осталась людоедкой.
   Кларк росла, она впитывала науку как губка. Ведь теперь  остался только один хранитель  древних знаний - она! Древних Одонгов не стало - такова была цена её жизни. Она тоннами читала книги, Исидор с упорным постоянством снабжал её ими, хотя в основном девочка воспринимала их как справочники. А он беседовал с ней о музыке, об искусстве, но для неё всё это было какофонией звуков и её разум просто принимал информацию, архивировал, перевязывал ленточкой и деловито укладывал в нужную ячейку (вдруг пригодиться), где всё покрывалось толстым слоем пыли.
Шло время. В Бойнях всё было спокойно, только старшина Оюн косо на неё поглядывал. Ему не нравилось делить с ней власть, которую он приобрёл недавно, да ещё в жарком пылу борьбы с Исидором. Тот был категорически против и даже спорил, в своё время, по этому поводу с Хадсоном. Оюна так же раздражала близость девочки с менху. Сын первородного Аврокса считал себя истинным наследником Уклада и род Бурахов его нервировал. Тем более  что девочка имела безграничную власть над детьми Босхо, а его это не устраивало. Он опирался на поддержку Хадсонов, но не был уверен, что помани она пальцем и его народ не восстанет против него. Он всячески привечал исполняющего обязанности хозяина Уклада Тычика и его семью, надеясь, что тот в случае чего встанет на его сторону.
       Друзей она так и не обрела. Нет, она не боялась детей, она просто их не любила. Только маленького Адриана, сына Исидора она подпускала ближе, а куда было деваться - от него не избавишься, хотя порой ей очень этого хотелось. В одно время она даже стала ревновать  Бураха к сыну, но мудрый менху сразу пресёк любые попытки  ревности с её стороны. Он просто перестал приглашать её к себе, а только сам посещал Термитник во время уроков. Она обиделась, но быстро поняла, что это себе дороже. И потом, с этим несносным мальчишкой куда как веселее,  он так мило  выходил из себя, когда она начинала его дразнить, правда он так же пребольно дрался, когда она заходила слишком далеко. Порой у неё горели руки от его щипков, а от дёрганья за волосы ей казалось, что она полысеет.
        Время неумолимо шло вперёд. По давнему соглашению с Хадсонами девочка стала развозить пиво, но это не оскорбляло её. Ей даже нравилось своим появлением приводить горожан в ступор. И потом, она имела доступ в любую часть города не вызывая подозрений. Опять же кто больше знает про богатых жителей города как не их прислуга? А кто мог отказать ей в беседе? Для начала - мирной. Агнес уже было четырнадцать, уже закончились её игры с Адрианом (он тоже вырос и нашёл себе более подходящую компанию), она пережила влюблённость. Всё закончилось, так же как и началось - ни кем не замеченным, только Исидор в это время ходил хмурым и быстро раздражался. А Агнес тогда ни чего не замечала, только что-то всё время чиркала в своей тетрадке, которую всегда таскала с собой. Когда она пришла в себя после окаменений перед  объектом своих мечтаний, у них с Исидором состоялся разговор. Он был долгим. Девушка в полной растерянности вышла из его кабинета и ушла в степь, там она пропадала неделю. Она вернулась какой-то тихой и величественной. И была в это время необычайно добра к окружающим, что было совсем на неё не похоже.
         Ей было пятнадцать. Она обдумывала рассказ Бураха, о новом роде, что положит начало новой Ветви, которая объединит людей и детей Босха. Вернёт Степи её народ, который начал забывать свои корни. Она и Адриан сделают это, он покажет Адриану линии и тот увидит правильность такого выбора. Они станут полноправными хозяевами Уклада. Хозяин и хранительница! И наконец, у неё появилась гордыня, девушка стала поглядывать на всех сверху вниз. В Укладе началась откровенная вражда между ней и Оюном. Кларк старательно и методично, мелко и по крупному пакостила старшине, наслаждаясь его беспомощностью. Но и он не сидел, сложа руки, он без устали искал выход. Старшина уже слышал про новую Ветвь и видел как это радует детей Босхо, они хоть и были тупы, но понимали свою выгоду от этого. И тут он понял, что делать.
         Холодная осень 1940 года, ничем не приметная, кроме необычайного голода и рождения крошечной девочки. Мать её скончалась при родах и они с отцом остались одни. Обычный случай, рядовой, только одно отличало его от других – на девочку имел особые виды старшина Боен. Девочку назвали, так как просила её покойная мать – Тая… И Адриан собирался уезжать из города. Агнес с Исидором решали, стоит ли им говорить с Адрианом, до его отъезда. Они не сказали и наверное правильно, иначе всё было бы ещё больней.

        Оюн вызвал девушку в Бойни. Он что-то явно приготовил. Агнес шла по коридорам, два Одонга семенили следом. Полгода назад уехал Адриан, её будущее. Исидор говорил, что всё хорошо, но она нервничала. Старшина давно жаждал избавиться от неё. Он давно нашёптывал Хадсонам и Укладу о ней. Вот ведь тварь беспородная! Она криво усмехнулась. Вообразил себя богом, сын Аврокса. Правильно говорят: в семье не без урода. Девушка мучительно думала, но ни чего не приходило ей в голову. Агнес зашла в зал. Он был забит жителями Термитника. В центре возле алтаря стоял старшина при всех своих регалиях. При её появлении гул, исходящий из толпы, стих. Рядом с Оюном стоял Тычик, исполняющий обязанности хозяина Уклада. По сути, марионетка в руках Старшины. Кларк вздёрнула бровь, она начала догадываться. Чуть поодаль стоял ещё кто то, она не могла разглядеть, слишком далеко они стояли. Девушка подошла ближе.
- Ты звал меня, Оюн. - Не спрашивая, а требуя объяснений, сказала Агнес. – Зачем? - Её слова эхом разошлись под высоченным куполом зала. Он вздрогнул и наклонился вперёд, его потряхивало.   
- Открылись новые обстоятельства, ты не можешь быть хранительницей Уклада! -  Вздох пронёсся по толпе.
Крошка Тая, дочь Тычика, - он вытолкнул того вперёд, - будет хорошей заменой! - Кларк расхохоталась. Кровь отлила от её лица, он сумел её разозлить.
-Что? Что ты сказал? Похоже, что ты перебрал твирину. Я – Агн – Эск – Арк рождённая Степью, Дух земли. Я единственный хранитель древних знаний. - Он напрягался с каждой фразой произнесённой ей. - Ты знаешь червь, что я и менху, настоящий менху – Бурах, сын Исидора, станем началом новой Ветви! Ты выкидыш Аврокса, жалкое дитя человеческой шлюхи, ты смеешь мне говорить, что я не угодна? - Лицо Оюна расплылось, очертания головы стали размытыми, он начал превращаться в быка. Чудовище взревело.
Ты нечисть! Ритуалы Суок запрещены среди детей Бодхо, под страхом смерти! Ты порождение тьмы, Уклад откажется от тебя, я видел это в линиях.
- Какие линии сказали тебе это. На кишках, какой падали ты гадал – менху недоучка? – Они стояли друг напротив друга  человек – бык и разъярённый Дух земли. Уклад вжался в стены, битва титанов может уничтожить всех.
- У меня есть свидетель, он скажет правду! Ты не будешь новой Ветвью! Ты Зло! – Он оглянулся. – Выйди Древний. - Фигура, которую она не могла разглядеть вначале, приблизилась. Агни перевела на него взгляд. Смутные воспоминания обожгли внутренности.
- Прости меня девочка! Ты узнаёшь меня? Я единственный, оставшийся из древних. Ты тогда была слишком мала, мне жаль, мы отказывались, но твой ддонга умалял. Он говорил, что ты сильная, что ты справишься. Что ты душа Степи, что ты единственная надежда на новую Ветвь. Он был прав! Посвящение Суок проходило только единожды за все века. Результат печален. Ты знаешь её – это Шабнак. Поэтому Земля запретила ритуалы Суок. Но мы уступили мольбам. Посвящение Суок можно провести только один раз в жизни – это будет последний обряд перед смертью, - его глаза слезились, - мы знали, что тот, кто проводит обряд уходит, нас было трое, для обряда хватало двоих. Мне сказали остаться. Злобный дух требует жертв, его нужно кормить, что бы оно не поглотило то тело, куда его пригласили. Твой дданга был прав – ты была сильной, ты вынесла всё. Знающий линии помог твоему дданга вывести тебя обратно из тьмы, но ты была слишком мала. Они не смогли уберечь тебя всю, мне жаль. Девочка, ты бесплодна! – Она покачнулась, весь Уклад выдохнул в едином порыве. – Ты не сможешь быть началом новой Ветви. Мне очень, очень жаль. Тут Оюн прав, - старик опустил голову. На морде старейшины расплылась довольная улыбка. Огонь победы горел в его глазах. Древний продолжил, - ты будешь  жить долго, ты останешься хранителем древних знаний и будешь ждать своего часа, как ждали его мы. А мне пора уходить, Степь забирает меня.
Боль, боль, боль! Она будто стоит на раскалённых углях, боль рвала её на части.
Одонг не успел заткнуть ему рот. Наслаждаясь победой, Оюн рыкнул:
- Что, сухая полынь, не всех ещё близких сожрала? - Ох, зря он это  сказал! Боль взорвалась внутри Агнес. Девушка с яростным воплем кинулась на старшину…
          Прошло две недели. Кларк лежала на подстилке из сухой травы. Уже несколько дней она не входила из старой юрты, в которой когда-то жила. Она не плакала, она никогда не плакала, просто не могла. Видимо слёзы сгорели вместе с моим проклятым брюхом. Агнес сжала кулаки. Но сейчас ей очень хотелось рыдать.  Пустота внутри неё ныла. Отвержена – это жгло её сознание. Она снова вспомнила как её выволокли отодрав от Оюна. Она билась в истерике, дети Бодхо осторожно спеленали вырывающуюся девушку и древний одонг увёз её на тележке, на той, что она развозила пиво. Кларк застонала. Ещё одно унижение! Одно радует – Оюн ещё не скоро найдёт себе женщину, ни одна шлюха не посмотрит на него без содрогания, после того как я поработала с его мордой. Девушке вспомнилось, как сморщилось лицо старого одонга когда она вгрызалась в ненавистную рожу. Ещё одна боль - старик умер через три дня после того как привёз её сюда. Агнес сама вернула его Земле, согласно обрядам. Она вплела его душу в вечную песню Степи. Кларк перебирала в памяти недавние события, словно вновь и вновь вскрывала кровавую рану. На память пришёл виноватый взгляд Исидора, который пытался спрятать глаза, когда мимо него провезли бьющуюся девушку. Невестка! Ха, А если его сейчас спросить об этом интересно, что он ответит? Она одёрнула себя, - перестань, ему не легче чем тебе. Нет легче, им всем легче! Я мать, от которой отказались дети – вышвырнули на улицу. Мне даже негде жить. В ней проснулись злоба и ненависть. Девушка ненавидела всех и древних одонгов с их обрядами, и Исидора, и Уклад, и даже Степь. Агнес решала – толи ей сжечь Термитник, толи отравить Хадсонов вместе с Оюном, толи умереть самой. Внезапно её подбросило на лежанке, её глаза засверкали, по лицу блуждала зловещая улыбка. Она придумала, как досадить всем разом.
         Дверь тихонько скрипнула. Кларк прокралась в комнату, её перекошенное злобой лицо пылало ненавистью. Они, что думали, что она сюда не попадёт? Да я каждую щель здесь знаю с младенчества. Девушка подошла к колыбели и склонилась над ребёнком. Перед ней было существо виноватое во всех её бедах. Как же просто сейчас было протянуть руку и сжать её горло. Всё кончилось бы быстро и все вокруг наполнились бы болью, такой же, какую испытывала она. Рука уже протянулась. Девочка не спала, её синие глазки уже стали менять свой цвет. Тёмно – карие пятнышки напоминали островки в океане. Тёмные кудряшки покрывали её головку, она вытянула ручку и ухватилась за палец Агнес. Девушка вздрогнула, её злость куда-то пропала. Крохотные пальчики настойчиво тянули её руку, ребёнок упорно пытался засунуть в рот указательный палец девушки. Детские бровки сошлись к переносице.
- А ты упрямая. – После продолжительного молчания голос Агнес охрип. Тая оставила её палец в покое и перевела взгляд на источник звука. Они смотрели друг другу в глаза, новая хранительница и бывшая, возвышенная и отверженная, принцесса и нищая, слабая и сильная.
        У Кларк никогда не будет детей. Ни кто не назовёт её мамой, ни когда она не увидит первую улыбку или первые шаги своего ребёнка. Она тупик, как тот путь, что лежит в её Степи. Динь-динь-динь, приехали! Конечная станция, просьба покинуть вагоны, дальше дороги нет! Что ж надо отдать Оюну должное, как бы ни был он злобен и жаден до власти, но явно он не был глуп. Старшина просчитал: если он просто обвинит её во всех смертных грехах, Уклад конечно покачает головой, вздохнёт об упущенных возможностях и станет жить по- прежнему. Но не доделанный менху всё продумал: предложи кому-нибудь снять с себя рваную, грязную одежду и остаться нагишом - тот откажется, лучше быть в грязном, чем голым, но дай ему взамен новый, чистый костюм и старые обноски незамедлительно полетят в помойку. Старшина предложил Укладу новую игрушку, а они с охотой и радостью приняли её. Они ведь ещё помнили, как по коридорам Бойни шлёпали маленькие ножки и звенел звонкий голосок. А Кларк сильно изменилась и отнюдь не в лучшую сторону. Она много чего сотворила. А он знал об этом – хитрая гадина. Недаром Оюн довольно улыбался, когда Агнес понукала или кричала на детей Босхо. О, Турох! Какой же дурой надо быть, чтобы собственными руками рыть себе могилу. А уж эту крошку он воспитает. Он сломает её и она станет послушной куклой в его руках. Нет, Агнес не позволит этому случиться. Её мозг напряженно работал. Девушка достала ребёнка из колыбели, кроха уже кривилась, видимо она хотела есть. Нет, старшина не был глуп, но он не замечал мелочей, он действовал напролом как, ну как... бык. Она ухмыльнулась. Его древний папаша как нельзя кстати подарил ему эту черту. Кларк обведёт его вокруг пальца, она ударит по нему его же оружием. Агнес завернула девочку в полу плаща и тенью выскочила за дверь. Она уже забыла, зачем пришла сюда. Злоба не была её врождённым качеством. Дочь Земли пришла убить, а уходила уже спасая…
        Он отшатнулся и вздрогнул, когда увидел её с ребёнком  на своём крыльце. Бурах воскликнул. 
Что бы ты ни думала, малышка здесь ни при чём! - Агнес покачала головой.
- Исидор, Вы же, как ни кто, знаете меня, Вы учили меня. Разве я похожа на злобную людоедку? Разве я могу причинить крохе вред? - А я ведь пару часов назад именно этого и хотела, мелькнуло у неё в голове. - Может, зайдём в дом? Малышка замёрзла и хочет есть, к тому же мы ведь не хотим, чтобы через пять минут здесь собрался весь Уклад? - Он кивнул и пропустил их внутрь. Она вручила ему ребёнка и не спрашивая прошла на кухню. За час Агнес успела приготовить еду для малышки, покормить её, поменять пелёнки, простирнуть грязные и наконец уселась в кресло в его кабинете. Исидор молча наблюдал за её суетой, когда она уселась с девочкой на руках, он печально сказал, - Тебе бы пошло материнство. - Агнес вздрогнула. - Прости меня девочка, я не желал, что бы всё так случилось. - Он обнял её за плечи, они были словно камень. Менху сел за свой стол.
- Что случилось, то случилось. И здесь уже ни чего изменить нельзя. Исидор, я прошу Вас о помощи, мне не к кому больше обратиться. Вместе со мной Уклад потерял свою душу. Вот только не надо делать такие большие глаза, Вы прекрасно понимаете о чём я. - Кларк посмотрела на ребёнка, девочка мирно посапывала. - Куда можно положить её? - Исидор указал на не большой диванчик. Агнес осторожно переложила Таю, та не проснулась. – О чём я? Ах да, сначала они будут говорить от её имени, а потом заставят Таю повторять их слова. Я не могу допустить этого. Хадсоны никогда не сделают из моего народа рабов. Я должна попробовать дать девочке выбор, а не слепое подчинение. Далеко в Степи есть ещё одонги - отшельники, они не так тупы, как те, что работают в Бойнях. Их не много, но они могут защитить Таю и дать ей узнать, что значит быть хранительницей. Здесь же у неё нет шансов против Оюна. С каждым её словом Бурах становился мрачнее.
Ты знаешь, я отказался быть хозяином Уклада и не вмешиваюсь в их дела. - резко сказал он, упрямо поджав губы.
- А когда Вы считали меня хорошей партией для своего сына, это значит, Вы не вмешивались? Стояли в стороне? - Исидор вздрогнул, он хотел что-то сказать, но она не дала. - Я не глупа, я понимаю, чего Вы хотели. Я потеряла всё: свою жизнь, свой дом, свою семью, а чем рисковали Вы? Может, Вы всё ещё хотите видеть меня своей невесткой? Он виновато отвёл глаза. Теперь Вы должны мне! - Она упёрлась в него взглядом. Бурах молчал. – Я ужу не прошу, я требую! – голос её зазвенел – Вы должны мне, я хочу получить свой долг. Я обращаюсь к тебе Менху - Знающий линии! Вспомни свою Ветвь, своё предназначение! – голос девушки набирал силу, взгляд чёрных глаз стал тяжёлым. Да, её отвергли, но она не перестала быть дочерью Земли.
Нахмурившийся было Исидор, внезапно улыбнулся.
А ты выросла, девочка! Стала  совсем взрослой, – он помолчал, -  ты права, я совсем постарел, и забыл, что есть вещи, стоять в стороне от которых, мне не пристало. Я помогу тебе. Кстати, а ты знаешь, что у тебя есть дом? – От удивления её глаза округлились, а рот открылся.
- Что вы сказали? Откуда?
- Ну-у, я подумал, что тебе некуда будет деться, ведь всегда Термитник был твоим домом, и решил, что скромное жилище тебе не помешает. – Он ласково посмотрел на неё. – И ещё одно, Хадсоны отказались от твоих услуг, я по поводу развоза пива, ты ведь теперь не принадлежишь Укладу, - он вздохнул, - а, значит, не можешь  больше им служить. Мне пришлось кое с кем поработать, так что они выделили тебе что-то вроде пособия, хоть и крохотное, но всё-таки лучше, чем ничего. – Он хитро посмотрел на неё. Агнес расхохоталась. Нет, пусть она будет хоть трижды духом и проживёт тысячу лет, но этот старик всегда найдёт, чем её поразить. Напряжение, витающее в воздухе, исчезло.
Они обговорили свои дальнейшие действия, Бурах собрал ей кое-что с собой и проводил до дверей. Когда она была уже на крыльце, он спросил:
- Послушай, у меня есть один вопрос. Правда ли, что Оюн умеет превращаться в быка? – девушка улыбнулась.
- Знаете, мне порой кажется, что мы все умеем оборачиваться животными, кто быком, кто тигром, кто крысой, а кто и просто тараканом.
Она не ответила на его вопрос, а он не стал настаивать. Агнес по-прежнему оберегала тайны Уклада. Она ушла в Степь и унесла с собой Таю, а вернулась уже без неё.
Таю, как и Агнес представили Укладу в два года, ритуал повторился, девочку приняли. Позже, стоя в своей комнате, Оюн скрипел зубами, он ничего не мог сделать, к ребёнку не подступиться, её сопровождали отшельники, живущие в степи.  С ними не договоришься. Они увели девочку обратно, пообещав вернуть, когда та будет готова. Он глянул в окно, на улице под его окнами стояла Кларк и злорадно скалилась.
- Вот стерва! – Он со злостью ударил кулаком в стену. Агнес показала ему неприличный жест, означающий у степняков «падаль» и, язвительно хохоча, удалилась. – Ничего, я попробую позже. – Он успокаивал себя мыслью, что девочка, как хранительница Уклада, ещё будет жить в Термитнике, и тогда они смогут познакомиться поближе. Его губы расплылись в улыбке. Но он ошибся. Если уж Агнес плела сеть, то она надёжно связывала узелки.
В пятилетнем возрасте Тая поселилась в Термитнике и приняла должность хранительницы. Оюн было сунулся к ней, но девочка чётко обозначила границы: он - старшина, наместник Хадсонов и управляет работой, она – Мать быков, хранитель Уклада и правит их жизнью. Крошка сидела на руках хмурого, могучего мясника, в глазах которого светился разум, и старалась чётко выговаривать слова, будто вспоминая усвоенный когда-то урок.
На этом его попытки обрести власть над Таей прекратились, да и бесполезны они были. В Термитнике девочку повсюду сопровождал молчаливый мясник, а в городе за ней серой тенью неотступно следовала Кларк. Оюн знал, ни одна живая душа, будь то человек или степняк, не рискнёт встать у неё на пути, для этого одни слишком боялись, а другие всё ещё почитали её.  Для них она оставалась последней хранительницей знаний.

4.Характер.

           Характер Агнес изменился вместе с именем: общительность и отзывчивость поменялись на угрюмость и недоверие; беззаботная весёлость превратилась в ядовитую, циничную язвительность; лёгкая возбудимость переросла в мгновенную агрессию; большое воображение стало коварством и умением плести интриги; она больше не ведала страха и не принимала лжи. И как ни удивительно (хотя, что уж тут удивляться) она получила терпение, жалость и отчасти доброту к отверженным и гонимым. Те крохи любви, что в ней остались, целиком и полностью принадлежали: Степи, Менху, Укладу, кофе и животным, причём с кофе и животными ей сложно было определиться, что любит больше. Всегда и ко всем обращалась на Ты, единственным исключением, был Исидор. Она не плакала больше, лишь иногда, когда ей казалось, что тёплая и мягкая ладонь гладит по спине, одинокая слеза чертила дорожку по её бархатистой щеке.

5. Внешность:
• Рост/вес: 171/63
• цвет глаз, волос: очень чёрные, волосы тёмные
• общее описание: Она не помнила (или так думала) свою встречу с древним Духом степи, но Безумие тьмы Суок оставило на ней свою печать. Мало кто желал добровольно находиться рядом с ней, и порой, когда она заглядывала людям в глаза, тех охватывал просто таки животный ужас.

6. Род деятельности:
Укрывает отверженных. По древним традициям и обрядам хоронит детей Босха (Мясников и Червей). Хранитель Уклада (бывшая)

7. Пробный пост.
Наступил вечер, низкие, пугающие своей чернотой тучи, нависли над городом N. Дверь скрипнула и тихая, почти не заметная тень, выскользнула в степь. Оспина! О, да – это была она! Кто ещё мог ночью, не боясь ни кого, выйти на улицу? Кругом свирепствуют бритвенники  и ползёт зараза. Но ей не чего бояться.  Даже пробегавшая мимо крыса, вежливо, если можно сказать о крысе вежливо, уступила ей дорогу. Оспина  тоскливо глянула на небо и поморщилась: опять тучи.. А она так любила звёзды. «Когда-нибудь», думала Оспина, « я буду сидеть в степи,  на высоком холме и смотреть на них, а они будут шептать мне свои вечные сказки… Когда-нибудь…» Но сейчас медлить нельзя. Под  угрозой её земля, её Уклад ( ну хорошо теперь не её, но не менее родной и нужный ей). Ольгимские, будь они прокляты, закрыли бойни. Народу нечего есть и это нестерпимо жгло её сознание. «Но они ещё попляшут», Оспина осклабилась, « не долго им осталось..» Улыбаясь, она свернула за здание цеха. Где-то тут прятался мясник, один из тех, кому повезло вырваться из запечатанных боен. Она спрячет его, никому не дозволено обижать детей Бодхо. А потом, может быть, она попросит его об услуге - глаза её заблестели. Сеть начала сплетаться…
6. Связь с вами.
Через Таю. ^^
7. Как часто вы будете посещать нашу ролевую?
Раза три в неделю.
8. Откуда Вы про нас узнали?
Догадайтесь. ^^
9. Читали ли вы правила игры?
Правила прочитаны

"Анкета отличная. Приняты несомненно. Добро пожаловать в игру." Исполнитель.